Коляша, - подал голос Александр Петрович. Он сидел в своем "вольво",

спустив ноги на бетонный пол склада.
– Будем перевербовывать, Александр

Иванович.

– Саша, он мой, - сказал Николай.
– И я сделаю с ним, что хочу.

– Коля, ты - мой, - откликнулся Александр Петрович.
– И я сделаю, что

я хочу.

Джон застонал, зашевелился. Смирнов присел на корточки рядом с ним,

объявил:

– Я с ним поговорю.

Джон открыл глаза и, увидев пронзительный неоновый свет, вновь закрыл

их. Веки вздрагивали - Джон вспомнил, только что случившееся и все понял.

– Ты в оперативной группе полковника Голубева?
– спросил Смирнов.

Джон опять открыл глаза и, сильно напрягаясь, сел. Не отвечал пока,

осматривался, изучал обстановку. Встретился взглядом с Коляшей. Коляша

посоветовал:

– Ты бы поговорил с нами, Джон.

– Говори, не говори, все равно ты меня забьешь до смерти, Коля. -

Джон перевел взгляд на Смирнова.
– Это ты, мент, их на меня вывел?

– Я, - подтвердил Смирнов и сам задал вопрос.
– Откуда Голубев меня

знает?

– Он мне не докладывает. Сказал только, чтобы я остерегался тебя. А я

не остерегся.

– Сколько вас в оперативной группе?

– Не знаю я, - глухо сказал Джон, но тут же получил от Николая удар

башмаком в бок. Джон завалился на сторону, понял грустно.
– Ребро сломал,

скот.

– А ты не отнекивайся, ты рассказывай, - посоветовал Николай.

– Не знаю я, - упрямо повторил Джон, но тут же пояснил.
– Откуда мне

знать? Я - внедренный, общаюсь с шефом только напрямую.

– Шеф - Семен Афанасьевич Голубев?

– Вы же сами знаете, чего же спрашиваете?

– Я не знал, я предполагал. Теперь знаю. Чем занимается у вас Удоев?

– Командир опергруппы боевиков.

– А Голубев, значит, общее руководство по всей Москве. Так?
– уловив

в нейтральном взгляде Джона подтверждение, Смирнов продолжил свои

расспросы.
– Сергей Воропаев перед смертью проговорился, что всех, кто у

вас служил, убирают. Как это понимать, Джон?

– Мне трудно говорить, от говорения страшная боль в боку. Если вы

даете мне шанс, я говорю. Если же так - ля-ля-ля перед тем, как меня

кончить, то беседовать мне с вами - себе дороже.
– Джон решил торговаться.

– Так даете мне шанс?

Наконец-то и Александр Петрович подошел, встал рядом с Николаем.

Смирнов тяжело поднялся с корточек. Втроем смотрели на Джона сверху.

– Я даю тебе шанс, Джон, - сказал Александр Петрович.
– Ты мне нужен.

– Все расскажу и перестану быть нужным, - усомнился Джон.

– У меня ты не разговаривать, действовать будешь. Разговаривать

Александр Иванович хочет. Вот и поговори с ним.

– Я задал вопрос, Джон, - напомнил Смирнов.

– Все, у кого кончился контракт, подписывают обязательство, по

которому они не имеют права пять лет жить в Москве и упоминать ни единым

словом о службе в отряде. Убирают тех, кто нарушил контракт. Насколько я

знаю, Серега его нарушил.

– Где основная база отряда?
– спросил Смирнов.

– В лесу.

– В лесу еще медведи с волками. А в тропическом - еще и носороги,

обезьяны и попугаи. В каком лесу, Джон? Ты же там, как я понимаю,

подготовку проходил?

– Где-то на северо-западе, километрах в двухстах. Ехать туда часа

четыре.

– Вас вывозили туда и привозили оттуда по ночам в закрытых фургонах?

– догадался Смирнов.
– Расскажи про базу подробнее.

– А что рассказывать? База как база. База для спецназа, - невольно

срифмовал Джон.
– Три барака, тренировочный зал, административный зал,

полоса суперпрепятствий, стрельбище и высокий забор под электричеством.

Все.

– Вы могли оттуда с кем-либо переписываться?

– Нет.

– Он мне больше не нужен, - сказал Смирнов Александру Петровичу.
– А

с вами, Александр Петрович, хотелось бы еще немного пообщаться.