— Это ты чудесный, — вздохнула Белинда за спиной матери.

Она снова была очарована своим женихом, и Сабрина не сомневалась, что их брак будет долгим и счастливым. Что касается ее самой… она не хотела думать об этом сейчас.

— Мама, — с беспокойством произнесла Белинда.

— Да, дорогая?

— Прости, если я разочаровала тебя.

— Почему это пришло тебе в голову?

— Я увидела тебя совершенно другой. Ты не та женщина, какой я тебя всегда считала. Ты все умеешь и полагаешься только на себя, смеешься над условностями и делаешь все, чего тебе захочется. — Она с восхищением добавила: — И, мама, у тебя большой опыт обращения со смертельным оружием. — Белинда вздохнула. — Я совсем на тебя не похожа. С тех пор, как я покинула Лондон, все меня раздражает, все кажется неудобным. Даже Уинни с восторгом отправилась в это путешествие и наслаждается им. Почему у меня все не так?

Сабрина откинула назад голову и тихо рассмеялась, обрадованная, что беспокойство дочери не имеет более серьезных оснований.

— Дорогая моя, с тобой все в порядке. Ты именно такая, какой и должна быть: хорошо воспитанная молодая женщина, дочь маркизы. Дитя мое, это я не такая, какой кажусь, и никогда не оправдывала ожиданий общества.

Белинда в недоумении сдвинула брови:

— Не понимаю. Мне ты всегда казалась образцом добропорядочности.

Сабрина пожала плечами:

— Это было притворство. Годами я угождала требованиям света и не жалею об этом. Но теперь свобода изменила меня и, боюсь, безвозвратно. Я снова стала той женщиной, которой когда-то была. — Она покачала головой. — И отказаться от нее я не смогу.

Белинда задумчиво произнесла:

— Все же я чувствую, что в чем-то не оправдала твоих надежд. — Ее глаза загорелись. — А что, если я… э… может быть… — она набралась храбрости, — тоже буду носить мужское платье?

— Только если тебе будет в нем удобно.

Белинда расправила плечи с таким видом, как будто смена одежды являлась беспримерным подвигом, требовавшим смелости, для которой она была еще слишком молода.

— Леди Сабрина, — прервал их встревоженный Эрик. Он осадил лошадь, и Сабрина тоже остановилась. — Я не хочу пугать вас, но, боюсь, нам навстречу едут какие-то всадники.

Он указал на холм, возвышавшийся перед ними. У Сабрины сердце ушло в пятки. За холмом поднималось облако пыли. Издали доносился топот копыт по окаменевшей земле. Звук раздавался все ближе и громче.

— Эрик, что нам делать? — со страхом в глазах спросила Белинда.

Даже Уинни забеспокоилась:

— Это, конечно, не те люди, что похитили нас?

— Или хуже, чем те, — тихо пробормотала Сабрина. Эрик перегнулся на ее сторону и тихо заговорил так, чтобы никто, кроме нее, не услышал:

— Кажется, нам не из чего выбирать. Кто бы там ни был за холмом, они сейчас появятся, и я не вижу способа спастись. К тому же я, к несчастью, не вооружен.

Кинжал Уинни был слабым утешением. Ей оставалось только надеяться, что всадники не окажутся похитителями или какими-то другими кровожадными обитателями пустыни. Эрик прав, у них нет выбора. Усилием воли она сдержала дрожь в руках. Что бы ни случилось, она не поддастся страху. Ведь когда-то она была удачливой контрабандисткой и предводительницей мужчин. Сабрина сможет встретить опасность лицом к лицу.

Стремительные, как ветер пустыни, всадники появились на гребне холма и помчались к ним. Она крепче сжала поводья и прикусила нижнюю губу. «Будьте вы прокляты!»

— Где, ради всего святого, ты была? — прогремел гневный голос Николаса, перекрывая топот лошадиных копыт. Он резко остановил коня так близко от Сабрины, что на нее дохнуло жаром от разгоряченной лошади, — Ты не смогла придумать ничего другого, кроме как отправиться в эту проклятую пустыню? Ты совсем потеряла рассудок, женщина?

Сабрина увидела Мэтта и довольно пеструю армию слуг на верблюдах, сопровождавших Николаса.

— Как я вижу, вы вернули своих лошадей, — спокойно сказала она.

— К черту лошадей! — Его глаза метали молнии. — Ты мне не ответила. Ну?

Возможно, на нее повлиял удушающий дневной зной, так подействовал его гневный тон и уверенность в своей правоте, но что-то взорвалось в се душе. Она не потерпит даже и намека на то, что сделала что-то плохое.

Сабрина, выпрямившись в седле, посмотрела на него со спокойствием, в котором сказывались годы практики, и холодно улыбнулась:

— Что «ну»?

Николас не верил своим ушам. Она хладнокровно встретила его взгляд, ничем не выдавая своего возмущения, и с вызовом ожидала, что он сделает дальше.

— Николас, это было так ужасно, — вмешалась Уинни с нескрываемым удовольствием, — нас похитили, буквально вытащили из постели…

— Такие страшные люди, — присоединилась к ней Белинда. — Они бросили нас в ужасную яму с мертвыми телами.

— Мертвыми телами? — Его гнев сменился недоумением.

— В захоронение мумий, — объяснила Уинни. Николас с тревогой в глазах повернулся к Сабрине.