Он подал знак своим людям, которые забрали мешок с вещественными доказательствами, и направился к лестнице. Уже из коридора Деллрей позвал Сакс:

— Офицер, вы идете с нами?

Она стояла, сжав кулаки, как школьница, сожалевшая о том, что пришла на вечеринку.

— Сейчас.

Деллрей зашагал вниз по ступенькам.

— Ублюдки! — выругался Бэнкс, швыряя свой блокнот на стол. — Нет, вы видели?

Сакс стояла, не шевелясь, и только покачивалась на каблуках.

— Тебе лучше пойти с ними, Амелия, — сказал Райм. — Карета уже ждет.

— Линкольн… — Она подошла к кровати.

— Все в порядке, — перебил ее криминалист. — Ты поступила так, как должна была поступить.

— Я никогда еще не занималась осмотром мест преступлений, — вдруг выпалила Сакс. — И никогда не собиралась этого делать.

— Тебе больше и не придется там бывать. Вот все и устроилось, не так ли?

Она направилась к двери, потом резко обернулась:

— А вам ведь наплевать на все в этом мире, кроме своих вещественных доказательств. Что, я не права?

Селитто и Бэнкс пошевелились, но она не обратила на них внимания.

— Послушай, Том, ты не мог бы проводить Амелию до выхода?

— Для вас это не более, чем интересная игра, — продолжала бушевать Сакс. — Вот, например, Монелл…

— Кто?

— Видите?! — ее глаза торжествующе засверкали. — Вы даже не запомнили, как ее зовут. Монелл Гергер, та девушка в тоннеле… Она же для вас была не более, чем часть загадки. По ее телу ползали крысы, а вы это объяснили очень просто: «Такова их природа». Природа? Девушка уже никогда не будет такой, как прежде, а вас интересовали в тот момент только вещественные доказательства!

— На живых жертвах, — начал монотонную лекцию Райм, — раны от укусов грызунов лишь поверхностные. Как только первый зверек напал на нее, ей все равно необходимо было сделать вакцинацию от бешенства. Так что еще несколько укусов ничего уже не меняли.

— А может быть, мы поинтересуемся еемнением на этот счет? — улыбка Амелии стала зловещей, совсем как у сиделок и фельдшеров, которые ненавидят калек. Именно с таким выражением лица они обычно прохаживаются по палатам в реабилитационных центрах. Ну что ж, раз его не устраивала вежливая Амелия, пусть полюбуется на Амелию разъяренную…

— Скажите мне честно, Райм, почему вы захотели, чтобы именно я работала с вами?

— Том, мне кажется, что Амелия Сакс начинает злоупотреблять моим гостеприимством. Ты не мог бы…

— Линкольн, — попытался угомонить хозяина помощник.

— Том! — отрезал Райм, — мне кажется, я тебя кое о чем попросил.

— Да потому что я ни черта не понимаю в вашей работе! — выпалила Сакс. — Вот почему! Вам не нужен был настоящий специалист, потому что в этом случае вы становились ненужным. А я… меня ведь можно посылать и туда, и сюда. Я буду послушно исполнять ваши приказы и при этом все молча терпеть и ни на что не жаловаться.

— Ну вот, начинается! Просто какой-то бунт на корабле, — простонал Райм и закатил глаза к потолку. — Мятеж восставших матросов.

— А я и не вхожу в состав ваших подчиненных. И никогда не стремилась к этому.

— Мне это тоже ни к чему. Так уж получилось. И вот мы теперь в постели. По крайней мере, я. — Райм знал, что сейчас его улыбка смотрится гораздо, гораздо холодней, чем Сакс могла бы себе это представить.

— Да вы просто испорченное отродье, Райм.

— Эй, офицер, вам, по-моему, пора отсюда сваливать! — взбесился Селитто.

— Да, вы не можете теперь самостоятельно осматривать места преступлений, — продолжала Сакс, словно не слыша ничего вокруг, — и я вам в этом искренне сочувствую. Но вы ведете расследование так, чтобы побаловать собственное эго, а на это я пойти уже не могу. К черту все! — Она схватила свою фуражку и пулей вылетела из комнаты.

Райм ожидал, что снизу до него донесется страшный удар двери или даже звон бьющегося стекла, но он услышал только едва уловимый щелчок, а потом все стихло.

Джерри Бэнкс взял со стола свой блокнот и принялся изучать его. Даже более внимательно, чем сейчас это было необходимо.

— Прости, Линкольн, я… — начал было Селитто, но Райм его остановил:

— Ничего страшного, — заявил он и зевнул нарочито широко, тщетно надеясь, что это хоть как-то успокоит его израненное сердце. — Абсолютно ничего.

Полицейские стояли в тишине возле наполовину опустевшего стола, не зная, что делать. Неловкое молчание нарушил Мел: