– Кажется, во внутреннем жилетном кармане мундира, ваша светлость.Горчаков всё продолжал хохотать, слушая Развозовскую.- Но это совсем не смешно, ваша светлость. Оттуда не легко добыть документ!

– В таких случаях самое важное узнать, где документ хранится, а всё остальное пустяки. Надеюсь во время заседания получить от вас подлинник документа. Иначе вам придется нарядиться в самые мрачные, чёрные, платья. И вам, Нина Юлиановна, не вернуться в Петербург вместе с капитан-лейтенантом Ахончевым...

Теперь смеялась Развозовская:

– Наши весёлые платья натолкнули вас, ваша светлость, на весёлые мысли.

Александр Михайлович произнёс серьёзно:

– Платье более, чем что-либо, наталкивает на истину, сударыня.- И к Ирине Ивановне:- Вам тогда тоже не заботиться больше, вполне матерински, о названном вашем сыне капитан-лейтенанте. Короче говоря, капитан-лейтенант обнаружит Наталию Тайсич в Берлине, а вы направитесь в Париж, чтобы познакомиться с салоном Гамбетты.

Развозовская сделала шутливый реверанс:

– О, документ будет у вас, ваша светлость!

Ирина Ивановна также подтвердила:

– Мы постараемся помочь уснуть графу Андраши, а перед сном он расстегнёт жилет, ваша светлость. Он такой неосторожный, этот граф Андраши!

Горчаков думал, глядя им вслед: "Бедные мои труженицы. Вы и не понимаете, как вы неосторожны, вы играете с любовью. Это наитруднейшая игра в жизни, мои дорогие пчёлки. В ней даже боги проигрывали".

В зал вошли Бисмарк и Ваддингтон, они встали возле окна, распахнутого на улицу.

– Какой красавец! И какое великолепное седло!
– восторгался Бисмарк, глядя вниз.

– Скульптурный конь,- отозвался Ваддинггон.- Так вы, ваша светлость, говорите, что речь идёт...

– Речь идёт о заключении между державами Средней Европы союза дружбы, который далеко бы оставил за собою по искренности и значению все дотоле известные союзы и начал бы новую эру в жизни Европы. Пора нам подумать о мире!

– О, и как пора!

– В продолжение целых двух столетий государства Средней Европы ведут ожесточенные войны.

– Поводы: ничтожные предметы, лоскутки земли.

– Я рад, что вы, дорогой министр, понимаете меня. Ведь, невзирая на одержанные победы или на претерплённые поражения, пропорция сил между главными бойцами - Германией, Австрией и Францией - остается без изменений. Зрелище это невольно напоминает длившиеся сорок лет междоусобия афинян и спартанцев...

– Известное под названием Пелопоннесской войны!
– подхватил Ваддинггон.

– О, вы прекрасный археолог и знаете это лучше меня! Не мне напоминать вам, дорогой министр, что Пелопоннесские войны погубили Элладу и впоследствии самими греками признаны были актом безумия. Точно таким же образом ни Франция, ни Австрия, ни Германия не извлекали из междоусобных войн ни малейшей выгоды. Оставался один ущерб. Этот ущерб заключался в том, что, пока они боролись между собою, Россия и Англия воспользовались случаем, чтобы воздвигнуть свою чудовищную мысль. С несравненно меньшим напряжением сил Россия и Англия поделили мир, тогда как Германия, Франция и Австрия, представляющие на земле высшую сумму образования, культуры и вещественных сил, лишились своей доли господства над морями и сообща были стеснены в развитии своего влияния и владычества.

– Однако, ваша светлость...

Бисмарк продолжал горячо:

– Ныне настало время для держав Средней Европы либо смело и мужественно вмешаться в судьбы Вселенной, либо окончательно снизойти на степень второстепенных государств! Иначе продолжение поединка между Францией и Германией и в каждой стычке - выигрыш на стороне Англии и России, потому что, как я теперь отчётливо вижу, безумно рассчитывать на антагонизм между англичанами и русскими, которые не преминут поделить между собою мир!

– Что же вы предлагаете, ваша светлость?

– Вы уже слышали моё предложение, дорогой министр. Союз! Только Франция, Германия и Австрия предотвратят опасность, грозящую миру от России, и облагодетельствуют все народы, алчущие благ цивилизации. Основанием соглашения трёх держав будет решение не дозволять России присвоить себе ни пяди земли на Балканах, а в частности Бессарабию...- Говорил он всё горячее и горячее, глаза Бисмарка пылали.- Когда вся нынешняя европейская Турция достанется немцам, французам и австрийцам, которые не замедлят проложить себе путь и в Малую Азию, и на острова архипелага, где вы сколько вам угодно сможете заниматься археологическими изысканиями, дорогой академик, потому что мы возбудим эти местности к новой жизни и пожнём в них обильные и богатые плоды.

– Но Эльзас-Лотарингия...

– Ввиду подобных интересов, имеющих всемирно-историческое значение, спор из-за Эльзас-Лотарингии представляется жалким и ничтожным. Германия найдёт меры, чтобы залечить раны самолюбия своих союзников, будь то французы или кто другой. Сейчас главное - Бессарабия, дорогой министр... Я уверен, что вы не отдадите её русским. Извините, меня ждут.

Ваддингтон постоял в задумчивости, потом повернулся и двинулся к выходу, в дверях он столкнулся с Биконсфильдом. Тот спросил загадочно: