— Что же он сказал? — мягко спросила Клара. Даллан зажмурился и сморгнул слезы с ресниц.

— Он сказал, что… что мои жалкие песенки понравятся вам, миледи. Он сказал, что вы будете рады мне, ибо питаете слабость к романтической чепухе.

— В одном он оказался прав, — кивнула Клара. — Мы очень рады тебе, Даллан.

— Были рады, — негромко поправил ее Гарет. — Пока он не предал этот замок и меня.

— Но ведь я должен был сделать это! — прошептал юноша. — Я должен был взять книгу… Он велел мне.

Гарет прищурился:

— Когда же он смог передать тебе этот приказ?

— Хозяин явился ко мне в последний день Сиабернской ярмарки… Окликнул меня в толпе и описал книгу, которую я должен выкрасть. Он дал мне неделю сроку, а после этого грозил уничтожить замок и всех его жителей.

— На весенней ярмарке? — Глаза Гарета сверкнули. — Он был в Сиаберне?

— Да, — снова всхлипнул юноша. — Он появился там в образе разносчика.

— Так вот почему ты так сильно изменился с того самого дня! — воскликнула Клара.

— Я уже начал верить, будто он забыл обо мне, — сбивчиво шептал Даллан. — Прожив два месяца в этом замке, я успокоил себя, что больше не нужен хозяину…

— И поэтому ты поклялся в верности мне? — спросил Гарет. — Ты решил, что магистр освободил тебя от данной ему клятвы?

— Никогда он не просил у меня никакой клятвы! — глухо ответил менестрель, уставившись в пол. — Для него я был всего-навсего слугой… Кто же требует клятвы верности от слуги!

Клара взглянула на тяжелый фолиант, лежащий на столе:

— Откуда ты знал, какая из отцовских книг нужна твоему хозяину?

— Он подробно описал мне ее. — Даллан поднял глаза на книгу. — Он велел украсть большую книгу рецептов, исписанную неразборчивым почерком. Хозяин сказал, что она должна быть среди вещей, которые сэр Хамфри незадолго до смерти прислал домой из Испании.

— А ты прекрасно знал, что именно эту книгу я сейчас изучаю, — протянул Гарет. — Ведь ты помогал мне в опытах.

— Да, милорд, — покорно опустил голову Даллан.

— А я-то считал, у тебя редкий дар исследователя! — поморщился Гарет. — Откуда мне было знать, что ты частенько помогал своему великому магистру!

— Да, — юноша с трудом проглотил ком в горле, — он научил меня нескольким необходимым вещам, чтобы я помогал ему в работе… Милорд, вы ведь повесите меня этой ночью?

— Почему ты спрашиваешь меня об этом, вассал?

— Я не хотел бы умереть без исповеди. Я не смею рассчитывать на ваше милосердие, но умоляю — пришлите мне священника перед смертью!

— Клянусь милосердным сердцем святой Эрмины, лорд Гарет не собирается никого вешать! — горячо воскликнула Клара. — Не правда ли, милорд?

Гарет не ответил. Он не отрываясь смотрел в огонь.

Даллан снова облизнул сухие губы и опустил глаза на свои дрожащие руки:

— Я буду молить Всевышнего, чтобы вы смогли когда-нибудь простить меня, леди Клара.

Клара с негодованием покосилась на мужа и снова обернулась к менестрелю:

— Не обращай внимания на моего мужа, Даллан. Он нынче в дурном расположении духа. Но он вовсе не собирается вешать тебя!

Даллан посмотрел на нее, как на безумную.

— Милорд, будьте же так добры, скажите, наконец, моему трубадуру, что не повесите его! — сердито прошипела леди Желания.

— Я еще не принял окончательного решения, — спокойно ответил тот.

— Вы прекрасно понимаете, что не сможете казнить своего будущего оруженосца! — Клара снова ободряюще улыбнулась Даллану. — Я знаю, ты взял книгу только для того, чтобы спасти меня. И лорд Гарет тоже прекрасно это понимает.

Но Даллан, казалось, нисколько не был в этом уверен.

— Милорд, вы, конечно, считаете, что я предал вас. Но, поверьте, ничего на свете я не желал бы сильнее, чем служить вам и остаться вашим оруженосцем!.. Но разве не вы учили меня, что мужчина обязан защищать тех, кто нуждается в защите? Я только хотел спасти леди Клару!

— Мужчина не может служить двум лордам, Даллан, рыцарь Желания.

— Да, милорд! Но когда я приносил вам свою клятву, я в самом деле верил, что свободен… Я был никем для хозяина! Жалким мальчишкой, которого он купил за горсть монет… Пожив на острове Желание, я очень хотел поверить в то, что хозяин оставил меня в покое. Я убедил себя, что он никогда больше не вспомнит обо мне…