Он вел свои поиски, чтобы сдержать натиск духов. Ему не приходило в голову, что Имоджин тоже может сражаться со своими собственными мучительными призраками из прошлого.

— Разве ты не понимаешь? — тихо добавила Имоджин. — Разгадывание тайн древнего Замара заполнило пустоту в жизни каждого из нас. Это рождало цель, желание достигнуть ее и это рождало… страсть. Что бы мы делали без Замара?

— Имоджин… — Маттиас замолчал, ибо почувствовал, что в горле стоит ком.

— Я знаю, что такое для тебя Замар, Маттиас, потому что для меня он — то же самое. И я в огромном долгу перед тобой, который вряд ли когда-либо оплачу, потому что ты сделал то, что я не смогла бы никогда сделать. Ты нашел затерянный остров… Твои исследования и публикации открыли двери, которые я была не в силах открыть. Ты, должно быть, никогда этого не поймешь. Твои работы донесли великую тайну до Аппер-Стиклфорда. Я с головой погрузилась в разрешение загадки Замара.

Маттиас наконец-то обрел голос:

— Но этого недостаточно.

— Ты сам сказал, что этого достаточно. Ты сказал, что это гораздо более подходящая основа для брака, чем та, которая есть у большинства.

— Я хочу сказать, что этого недостаточно, чтобы объяснить, почему ты наделила меня благородством, которым я не обладаю. Наверняка ты вышла за меня замуж не потому, что я открыл древний Замар. Представь, если бы после второй экспедиции вернулся бы не я, а Ратледж? Если бы это он открыл для тебя двери? Ты вышла бы замуж за него?

Имоджин сделала гримасу:

— Конечно же, нет. Я уже объясняла, почему я вышла за тебя замуж. Я люблю тебя.

— Ты сказала это лишь потому, что надо мной нависла опасность быть убитым на дуэли. У тебя было смятение чувств… страх.

— Вздор!

— И — прости меня, Господи! — я воспользовался твоим состоянием и принудил тебя к браку.

— Как вы смеете, сэр? Ничего подобного не было! Я полностью отдавала себе отчет в своих действиях, когда согласилась на брак! Сколько раз объяснять, что у меня очень крепкие нервы? И не было никакого смятения! Просто я любила вас тогда и люблю сейчас.

— Но, Имоджин…

Она прищурила глаза:

— Ты самый упрямый мужчина, которого я когда-либо встречала! Уму непостижимо, что я стою перед тобой и пытаюсь убедить тебя в своих чувствах! Можно подумать, что мы спорим по поводу какого-то туманного места в замарском свитке!

— Я прихожу к выводу, что твоя любовь ко мне еще более необъяснима, чем многие тайны древнего Замара, — сказал, не спуская с жены глаз, Маттиас.

— Некоторые истины нужно просто-напросто принимать, потому что они самоочевидны, милорд. Любовь — одна из таких истин. Я даю тебе любовь. Ты берешь ее или отвергнешь?

Маттиас смотрел в ясные голубовато-зеленые глаза и не видел никаких духов. — Возможно, я упрям, но не глуп. Я принимаю твой дар. Видит Бог, он ценнее всего того, что я нашел в библиотеке древнего Замара. Обещаю тебе беречь и защищать этот дар.

Она улыбнулась ему загадочной улыбкой, в которой, казалось, были заключены все тайны прошлого, настоящего и будущего.

— Я не отдала бы тебе свою любовь, если бы не верила в то, что ты сумеешь уберечь ее.

Он не стал тратить время на разгадку тайн этой женственной улыбки. Он просто заключил Имоджин в объятия и прижался губами к ее губам.

Имоджин услышала громкий стон и поняла, что он вырвался из груди Маттиаса. Он поднял ее на руки, донес до дивана и положил на шелковые подушки. Она прочитала в его глазах страсть н желание.

Имоджин выглядела несколько испуганной — и в то же время заинтригованной.

— Маттиас, ты что задумал? Неужели ты… собираешься заниматься любовью прямо здесь? Прямо сейчас?

— Я часто сидел в кресле за письменным столом и представлял, как ты лежишь обнаженная на этом диване. О, это было такое мучение!

— Боже мой!

— Я ждал, когда же мои фантазии смогут осуществиться. — Маттиас сел рядом с Имоджин на диван и положил руку ей на бедро. — Кажется, этот день настал,

— Но сейчас середина дня и мы в библиотеке! Расстегивая платье Имоджин, Маттиас куснул ее за мочку уха.

— Древние замарцы часто занимались любовью днем.

— Правда?

— Уверяю тебя. — Маттиас спустил лиф платья. — Могу сослаться на авторитетные документы.

— Ты сам наивысший авторитет по вопросам древнего Замара.

— Счастлив, что вы признаете это, И.А.Стоун. — Наклонившись, он стал целовать обнажившиеся пружинистые груди.

— Любовь после обеда… Как необычно! — в сладостном предвкушении произнесла Имоджин.

Маттиас потянул юбки вверх, заголив бедра и живот Имоджин.

Невыразимо сладостные ощущения овладели ею. Она почувствовала изумительную легкость, доходящую до головокружения. Она отдала Маттиасу любовь, и он поклялся беречь ее. Колчестер был человеком слова. И он к тому же, сказала она себе, человек, который способен научиться любить.