Среди посетителей «Киева» русскими оказались только мы. За исключением, правда, певцов и баянистов. Все артисты, выступавшие на сцене, были одеты в военную форму украинской либо русской армии.

По залу сновали китайские парубки в косоворотках и разносили борщи в тарелках, блины с икрой. Оркестр наяривал «Катюшу». Зал дружно подпевал: «Ви-хуйди-и-ила на берег Кайцюша, на виса-а-акай на берег крутой!»

На мониторах по стенам огромного зала крутили какой-то советский черно-белый художественный фильм о войне. Звука, понятно, не было. Шли субтитры на китайском.

— Так ты с нами весь мир повидаешь на халяву! — сказал мне профессор, когда официант ставил перед нами тарелки борща.

— Угу, — буркнул я, — будет что вспомнить, когда сяду лет на двадцать как серийный убийца.

Профессор и «скрипач» рассмеялись. Ишь, весело им!

Борщ. Потом блины с икрой. Слезная осетрина с маслом. Отбивная свинина и картофель по-крестьянски… Возможности желудка не безграничны!

— Что дальше? — спросил я, сыто отдуваясь.

— Десерт, — подсказал профессор. Боже упаси! Уже некуда! Не поместится! — Я не в том смысле.

— А!

— На сегодня более ничего. Отдыхаем — до завтра. Набираемся сил после изнурительного перелета. Вот музыку слушаем…

На сцене люди в форме Российской армии отплясывали под фронтовую гармошку: «Айр-тилле-ристы! Сталин дал прийказ!» Гармошка в руках артиста извивалась и скакала…

Следующим днем на съемной квартире Вяземский с Василием распаковывали вещи, раскладывали неизвестную мне аппаратуру с проводами, соединяли различные блоки и перебрасывались фразами на китайском.

Я стоял у окна и разглядывал улицу. Абсолютно все здания Пекина выглядели чистенькими и добротными. У кромки дороги стоял молодой китаец с бычком. У животного висела на шее табличка с иероглифами. Изредка подходили прохожие, о чем-то с жаром толковали.

— Скучаешь? — спросил меня профессор.

— Что это он делает? — указал я на парня с бычком.

— Продает мясо. На табличке написано время, когда он собирается зарезать эту скотинку. Вот и договаривается с покупателями, когда им приходить за свежей телятиной.

— Оригинально.

— Не хочешь прогуляться? В парк, например.

— Неплохо бы. А вы чем займетесь?

— Да надо нам тут с Васей пару дел провернуть. У нас работа. А ты пока еще отдохни.

— Спроваживаете?

— Просто хочу организовать тебе культурный досуг.

Я резко повернулся от окна:

— Культурней некуда! Моя еще не написанная книга уже пухнет от всяких убийств и подлянок. Когда это все закончится, Григорий Алексеевич?

— Это закончится совсем скоро. И весьма неожиданно для тебя. И раньше, чем ты думаешь.

— Хороший намек!

— Никакой не намек. Просто все когда-нибудь заканчивается, а посмотреть на заграницу всегда интересно. Так идешь?

— Иду, иду…

Меня снабдили картой Пекина. Положили в сумку бутылку виски. Поймали такси и отправили в бывший императорский парк Цзиншань под угольной горой к северу от Запретного города. По выходным тут собираются пенсионеры, чтобы попеть русские песни, поиграть в шахматы и попить пивка.

В парке полно любопытствующих туристов. Так что моя европейская внешность не так бросалась в глаза. Я захватил с собой свой ежедневник, чтобы поработать на свежем воздухе и сделать пару набросков для книги.

Мы договорились с профессором, что он с племянником будет ждать меня к вечеру. На ужин.

До этого времени мне лучше не появляться в квартире. Ну, понятно.

Я прогуливался по дорожкам. Разглядывал столики с сувенирами. Зашел в музыкальный магазин и купил диск русских песен на китайском. Неплохой сувенир. Мой друг Сашка Колчин умрет от зависти, когда послушает, как китайцы поют на своем языке знаменитую «Катюшу».

На одной из оживленных дорожек я заприметил знакомый силуэт. И остолбенел.

— Рита!

Она оглянулась. Подошла. Да! Она! Жгучая волна радости охватила меня. Я попытался ее обнять. Она отстранилась:

— Не надо. — В глазах прыгал страх.

— Ты не узнаешь меня? Вот идиотский вопрос!

— Не будь идиотом, — шепнула она. — Иди за мной следом. Держись чуть поодаль.

Я двинулся за ней по аллее. Дистанция — шагов двадцать. Иногда она пропадала за группами туристов, и я ускорял шаг, чтобы не потерять ее случайно в толпе. Мы насквозь прошли весь парк. Вышли из него.