– Столько же, - кивнул Отрикс.
– У нас корабли одной системы.

– Значит, никто не станет утверждать, что у противника перевес в силе, - подвел итог Реверик.
– Айда на стадион.

– Айда!
– воскликнул Отрикс.
– Момент истины недалек.

Большие часы на фонарном столбе показывали без пятнадцати четыре.

В четыре часа на центральном стадионе Фаэтона не предполагалось проведение спортивных соревнований, но количество желающих попасть на него превышало все разумные пределы. Сотни тысяч человек желали лично увидеть, как капитаны космических кораблей сыграют в своеобразную лотерею: астрономы составили список из тридцати ближайших звезд, и капитаны должны были наугад выбрать цель полета кораблей. Каждый фаэтонец знал, что расстояние до названных звезд отличается в три раза от ближней до дельней, и от того, какие выпадут капитанам, зависит, сколько времени продолжится полет того или иного космического корабля.

Денег за вход на стадион не брали, но на главные трибуны пропускали далеко не всех. Лучшие места остались за экипажами кораблей, пришедшими поболеть за своего капитана и по такому случаю надевшими парадное обмундирование. Зеваки и журналисты довольствовались боковыми местами. А самые хитрые и не особо рвущиеся стоять в многотысячной толпе и вовсе остались дома, наблюдая за происходящим в свободном пространстве квартиры, сидя на удобных диванах или креслах.

Стадион оказался заполнен до отказа, а толпа все прибывала и прибывала. Опоздавшие собирались на площади и смотрели на огромные телеэкраны, по которым велась прямая трансляция с места знаменательных событий.

Реверик показал приглашение, и его пропустили в центральный сектор. Он сел рядом со знакомыми по экипажу на третий ряд и болтал ни о чем до тех пор, пока часы не пробили четыре часа, и над стадионом не зазвучал гимн планеты.

Присутствующие встали.

От вспышек фотоаппаратов из боковых секторов зарябило в глазах, но Реверик не закрывал их, не собираясь выглядеть на фотографиях спящим. Подобное случалось, когда он изредка моргал во время фотосъемок: фотографы исхитрялись снять его именно в микроскопический по протяженности момент моргания. Словно только и ждали.

Прозвучали финальные звуки гимна, и в наступившей тишине на сцену, стоявшую посреди поля с привычного вида темно-синей травой, вышел ведущий в черном костюме с редкими блестками, знаменующими звезды и космическое пространство. Он поднял руки, и стадион взорвался приветственными криками. У Реверика заложило уши.

– Дорогие друзья, я рад приветствовать вас в этот знаменательный день, - произнес ведущий в микрофон, стилизованный под старинную ракету, - и сообщить, что в космической эре Фаэтона наступает новая, поистине фантастическая глава! За сотни лет мы основательно изучили солнечную систему, и наступил момент, когда наши взоры обратились далеко за ее пределы. Отныне мы начнем присоединять к территории Фаэтона не только планеты и планетоиды солнечной системы, но и осваивать далекие миры и заниматься поисками соседей по разуму в бескрайних просторах Вселенной. Сегодня мы вместе напишем новую страницу в изучении и освоении космоса!

Трибуны зааплодировали.

– Я верю, - делился ведущий заранее заученным текстом, - вслед за первыми тридцатью экипажами к далеким звездам последуют тысячи кораблей с учеными, путешественниками и простыми туристами. И уже через сто лет любой фаэтонец будет отдыхать не только на планетах солнечной системы, но и на курортах других обитаемых планет нашей галактики!

Трибуны восторженно взревели.

– А теперь, дорогие друзья, пришла пора сделать первый шаг к исполнению этой фантастической мечты, - провозгласил ведущий.

Заиграла торжественная музыка, над стадионом взорвались четыре фейерверка. Все четыре, взрываясь, образовали силуэты космических кораблей, и ликование трибун заглушило звуки музыки.

По полю к центру стадиона зашагали капитаны. Они друг за другом поднимались на сцену, ведущий произносил их имена, и трибуны приветствовали капитанов громом аплодисментов.

Операторы показывали будущих космонавтов крупным планом, и на лицах галактических путешественников без труда читалось волнение. Капитаны выглядели сдержаннее, но чувствовалось, что переживают не меньше, а то и больше членов экипажа. Никто не мог сказать, что ожидало космонавтов, но все надеялись, что экспедиции не окажутся безрезультатными.

– Капитан Мимас, космический корабль "Кимбуран"!
– произнес ведущий, и Реверик напрягся помимо воли. Выбор капитана Мимаса интересовал его больше обычного - тот руководил кораблем, на котором полетит Отрикс. Реверик бросил быстрый взгляд на друга. Тот смотрел на капитана и заметно нервничал.

Мимас покрутил ящик с шарами и открыл дверцу. На миг застыв - выбирал, какой шар взять, - капитан сунул руку в ящик, вытянул и открыл шар. Ведущий ловко подхватил выпавший листок и развернул его, а потом поднес микрофон к лицу капитана. Мимас взял развернутый листок и громко произнес:

– Звезда Бернарда!

Трибуны привычно взревели от радости.

Кто-то из друзей радостно похлопал Отрикса по плечу: путь от Фаэтона до звезды Бернарда равнялся шести световым годам. Космический корабль, развив максимальную скорость, достигнет цели через восемь лет.

Отрикс посмотрел на Реверика. Тот по-детски высунул язык: мол, проиграл, и к альфе Центавра полетит настоящий везунчик. Отрикс хитро улыбнулся и показал в ответ раскрытую ладонь: мол, рано радуешься, еще неизвестно, куда полетит твой корабль.