–  Мне и в самом деле жаль, что вас отстранили от этого дела, сэр, но это…

–  Джон! Теперь я Джон, раз я больше не занимаюсь этим делом. Я тут раздумывал, нельзя ли снова с вами встретиться? Можно было бы посидеть, выпить. Как насчет шести часов?

–  Вы ставите меня в неловкое положение, сэр.

–  Я не нарочно. Всего лишь выпить кофе, что вы на это скажете?

–  Моя смена кончается в восемь. Могу с вами встретиться в полдевятого. Только на десять минут, по пути домой.

Сандра Сэндс назвала мне паб, и я записал адрес на тыльной стороне ладони. Потом опять наблюдал и ждал, пока школьники небольшими группами не начали возвращаться по домам вдоль мерцающей в послеполуденном летнем свете улицы. Голоса их звенели высокими нотами, точно у птиц. Я вылез из «мини», потянулся и перешел на другую сторону улицы. В каждую квартиру вела отдельная дверь. Я позвонил в звонок Стивенса. Никакого ответа. Я набрал его телефонный номер и, стоя за дверью, слушал, как внутри квартиры трезвонит телефон. Посмотрел через щель для почты и увидел с полдюжины рекламных листовок на коврике. Внутри не висело никакого ключа на нитке, не оказалось его и под пластмассовым горшком с увядшей геранью возле двери.

В доме через дорогу у окна стояла женщина. На стекле перед ее лицом были наклеены стикеры Лиги благопристойности и добровольной организации «Бдительные соседи». Я перешел улицу, показал ей свое удостоверение, и минуту спустя она открыла мне дверь на ту ширину, которую позволяла цепочка. Пухлая черноволосая женщина чуть за пятьдесят в свободном платье с набивными цветочками. Она мало что знала о Крэйге Стивенсе. Только то, что сюда он переехал три недели назад и что работает в «Квадрате» - во всяком случае, его часто подвозил домой один из фургонов с фирменным логотипом, иногда даже ночью. В субботу она присутствовала на свадьбе своей крестницы и не знает, где он был в тот день.

–  А сегодня вы его видели?

–  Он сделал что-то дурное?
– Женщина приложила ладони к горлу, и глаза ее расширились.
– Я так и знала!

–  Небольшое формальное дознание, мэм, - объяснил я.
– Беспокоиться не о чем.

–  Не говорите ерунду. Я же видела ваше удостоверение - вы из какого-то там спецотдела, а не из местной полиции.

–  Это чистая проформа, но я попрошу вас не сообщать никому о нашем разговоре. Так вы видели сегодня мистера Стивенса?

–  Я в супермаркете работаю, в Сейнсбери, дальше по дороге. Так я там была с семи утра и до часу дня.
– А потом, чуть подумав, добавила: - Я могла бы сразу сказать, что он нехороший человек - по тому, как он курит. Сигарету в кулаке прячет. Не знаю, правда ли он работает на охранную фирму, но то, что недавно из тюрьмы вышел - это точно.

Я дал ей описание Барри Дина, и она, извинившись, заверила, что никогда его не видела.

–  Не сделаете ли вы мне большое одолжение, - попросил я.
– Мне нужно зайти в квартиру мистера Стивенса. Так как вы член местного отделения «Бдительные соседи»…

–  Координатор улицы, - с гордостью уточнила она.
– Люди ругают эту компьютерную войну за то, что она привела к нынешнему положению вещей. Мой муж, так он хранитель мира, а я координатор улицы - вот уже пять лет. В будущем году на этой улице установят камеру наблюдения, потому что мы составили петицию… Мы рады выполнять свой долг.

–  Значит, координатор… Это еще лучше, - одобрил я. Записал в блокноте номер своего мобильника, вырвал листок и отдал ей.
– Я бы хотел, чтобы вы покараулили, не идет ли мистер Стивене. Если увидите его на улице, а я еще буду внутри, позвоните по этому номеру и сообщите.

–  Не знаю уж, - засомневалась женщина.
– Это, наверное, не положено…

–  Я работаю в Т12, в компьютерном спецотделе. У меня особый ордер - ордер на раскрытие информации. Мне необходимо проникнуть в место жительства мистера Стивенса, чтобы обнаружить кое-какую информацию.

–  Наверно, вы все-таки не имеете права, - снова усомнилась женщина.
– То вы ждете снаружи столько времени, а то хотите войти в квартиру один.

–  Теперь я вижу, почему вас назначили координатором. Вы заметили, как я только что говорил по телефону?
– Она кивнула.
– Я уточнял свою задачу с начальником и получил его приказ.

Дешевый «американский» замок на двери квартиры Стивенса легко поддался моей кредитной карте. Я бесшумно поднялся по узкой неосвещенной лестнице, сдерживая дыхание. Сердце неистово колотилось, я почти ожидал увидеть, как из темноты, царящей на верхней площадке, материализуется Барри Дин - там, где витражное стекло пропускает красные и зеленые лучи света на вытоптанный ковер. Я пожалел, что именно в этот раз не взял пистолет.

Квартира оказалась не слишком большой: крохотная ванная на верхней площадке лестницы, позади нее спальня и еще гостиная, в угол которой втиснули кухоньку. Почти всю спальню занимал грязный двуспальный матрас, сверху скрючился, точно кокон, спальный мешок, пропахший потом Стивенса. За дверью призраком свисал с плечиков костюм; в углу обнаружился пластмассовый мешок, набитый одеждой. Окна, выходившие на крошечный садик, заросший сорняками, были плотно зашторены.

Я натянул пару виниловых перчаток и принялся обследовать мешок с одеждой, выкладывая вещи одну за другой на матрас, но пятен крови найти не удалось. В гостиной перед кушеткой, накрытой выцветшим красным бархатным покрывалом, на небольшом столике стоял телевизор. На телевизоре помещалась видеокамера. Она была подключена, но в ней отсутствовал диск.

Я стоял посреди комнаты и не спеша исследовал все, ища чего-то необычного, не находя ничего. Ни одной отходящей половицы, за шторами - пусто. Между желтыми страницами в справочнике по Южному Лондону за 2006 год со множеством загнутых уголков, лежащем возле телефона, никаких закладок; в маленьком холодильнике возле раковины - банка легкого пива, пакет просроченного молока, коробка с пакетиками чая да две жестянки консервированного томатного супа. Ванная комната - прохладная и чистая, на крышке туалетного бачка - отбеливатель и чистящее средство с запахом лимона. Ванна и унитаз так и сверкали. Одну за другой я проверил пробковые плитки на полу, заглянул внутрь бачка, сделал шаг назад и увидел то, что так долго искал.