— Гнилые! — громко повторил Рыжий и отвернулся к окну.

Стало тихо.

Билась в стекло муха. Где-то далеко надрывно гудел дизель.

— Что ж, — сказал лейтенант, — на сегодня, думаю, хватит.

Он читал личное дело Рыжего и догадывался, откуда в нем эти злость и недоверие к людям из спецслужб.

— Занятие закончено, — объявил лейтенант и вышел до того, как бойцы поднялись со своих мест.

После обеда Павел сразу же направился в канцелярию за увольнительной и обещанной премией. В дверях он нос к носу столкнулся с Некко. Здоровяк схватил его за плечо и только после этого увидел, кого он поймал. Хищно усмехнувшись, Некко сдавил плечо Павла и зашипел, кривя губы:

— Готовься, чемпион. В следующий вторник. Вечером. Я сотру тебя в пыль. Я размажу тебя по рингу…

Возможно, Некко размазал бы Павла прямо сейчас, на широком крыльце канцелярии. Но здесь было слишком много свидетелей. Двустворчатые автоматические двери то и дело открывались перед снующими людьми. В курилке неподалеку расположилась группа молодых офицеров, они что-то живо обсуждали, смеялись громко. На колоннах, подпирающих крышу, медленно поворачивались из стороны в сторону все фиксирующие видеокамеры.

Павел, стараясь не показывать, что ему больно, ухватил большой палец Некко, вонзившийся в плечо. Вывернул его, и хватка здоровяка ослабла.

— Почему ты так меня ненавидишь? — негромко спросил Павел, снизу вверх заглядывая в исказившееся лицо Некко. — Что я такого сделал?

— Я — чемпион! — Некко словно не слышал вопроса. — Я — лучший! — Вторая его рука вцепилась Павлу в плечо, впилась пальцем в ямочку над ключицей, и Павел присел, заскрежетал зубами от боли.

— Во вторник! — Некко щерился, с упоением ощущая, как мнется в ладони разом ослабшее плечо соперника. — Готовься!

Павел резко отшатнулся, одновременно ударил клином сомкнутых рук снизу по каменным запястьям противника, перехватил соскользнувшую ладонь, вывернул ее, скрутил, навалившись всем телом. И теперь уже Некко присел, скрипя зубами от боли и ярости.

— Эй, что тут у вас? — остановился около сцепившихся бойцов проходящий мимо незнакомый офицер.

— Ничего, сэр. — Павел попытался улыбнуться. — Просто показываю товарищу один прием.

Он толкнул противника, отпустил его руку и проскользнул в услужливо распахнувшуюся дверь.

Рядовой Некко, пыхтя, тер ладонь. Боевой запал как-то разом угас, но злоба стала еще сильней, еще более жгучей.

Ничего, во вторник все встанет на свои места. Надо лишь чуть-чуть подождать. Здесь многое нельзя, но на ринге можно все…

Офицер долго смотрел на раскрасневшегося бойца, что-то бормочущего себе под нос, потом спросил:

— Это тебя называют Титаном?

— Да. — Некко вскинул голову.

— Я видел, как ты дрался… Ты знаешь, что твой соперник умер?

— Да.

— Это ты его убил.

Некко ухмыльнулся горделиво. Запротестовал:

— Я не убивал его. Я просто его ударил. Умер он сам.

— Будь осторожней, рядовой, — помолчав, сказал офицер. — Будь осторожней.

Сегодня суббота, и мы едем в город!

Деньги нам выплатили, все бумаги подписаны. Рыжий ходил к техникам, у него там знакомые, договорился: они после обеда собираются на дальние склады, туда пойдут порожняком и согласны захватить нас. Обратно уж как-нибудь доберемся сами. В понедельник мы должны быть на утреннем построении. Так что все выходные наши.

Смотрели в сети: город молодой, небольшой — сто тысяч населения. Называется Кимора. Звучит как-то по-японски, хотя основан китайцами, получившими российское гражданство. Население пестрое — русские, китайцы, буряты, монголы. Два крупных промышленных предприятия — горнорудный и целлюлозный комбинаты. Город достаточно богатый, так что, думаю, будет где погулять.

Едем всем отделением. Только две вещи несколько омрачают радость. Первая: Зверь не с нами. И вторая: с нами сержант Хэллер.

С самого утра все собираются: отглаживают форму, полируют зубы и ботинки. Гнутый достал коробочку с наградами, нацепил на китель — вся грудь в медалях. Где он столько насобирал? Ухо возится со своим ремнем, чиститофицерскую бляху — для него она лучше всяких медалей. Надо бы расспросить поподробней, что за история связана с этим ремнем. Шайтан занимается садомазохизмом — выдергивает из носа волосы. Цеце ничего не делает. Валяется на койке и рассказывает, что первым делом он закажет в ресторане, если туда попадет.