Как счастлив я во всей своей судьбе:

Люблю я - счастлив, и умру - блажен.

Но нет красы на свете без пятна:

А вдруг ты и сейчас мне неверна!

Что ж, буду жить и думать - ты верна.

Как рогоносец. . . За любовь сочту я

Лишь тень любви, хоть призрачна она,

Твой взор со мной, а сердца я не чую.

Твои глаза не выкажут вражды,

И в них я не замечу перемены.

Пусть у других лицо хранит следы

Коварства, лицемерия, измены,

Но властью неба на твои черты

Наложена приветливости маска.

И что бы в сердце ни таила ты

В глазах твоих всегда сияет ласка.

Как в яблоке, что Ева сорвала,

В красе твоей таится много зла.

Кто властен был, не поражает властью,

Кто воли не дает своим громам,

Кто холоден, других сжигая страстью,

И трогая других, не тронут сам,

Тот дар небес наследует по праву,

Богатств своих он не растратит зря.

Обличьем, станом - царь он величавый,

Другие - лишь прислужники царя.

Цветок собою украшает лето,

Хотя цветет не ведая того.

Но если гнилью ткань его задета,

То сорная трава милей его.

Чем выше взлет, тем гибельней паденье;

Зловонней плевел лилии гниенье!

Ты делаешь прелестным и порок,

Пятнающий твой нежный юный цвет.

Он, словно червь, прокравшийся в цветок.

Но как богато грех твой разодет!

Язык, чернящий день веселый твой,

Злословье, что тебя обволокло,

Хваля тебя, любуется тобой,

При имени твоем светлеет зло.

Какой чертог воздвигнут для грехов,

Задумавших в тебе найти приют.

На них лежит красы твоей покров,

Ни пятнышка там взоры не найдут.

Но ты должна свой дивный дар беречь:

В руках неловких тупится и меч.

Одни твердят, что молодость - твой грех,

Другие же - что в ней все обаянье;

Но молодостью ты прельщаешь всех

И превращаешь грех в очарованье.

Алмазом станет камешек простой,

Блестя в кольце на пальце у царицы.

Вот так и у тебя - порок любой

В чарующую прелесть превратится.

Немало бы похитил волк овец,

Когда б он мог прикинуться овцою;

Немало бы пленила ты сердец,

Когда бы всей блеснула красотою.

Не делай так, - ведь для моей любви

И честь твоя, и ты - свои, свои!

С зимою схожа та пора была,

Когда в разлуке жили мы с тобой.

О, что за стужа! О, сырая мгла!

Что за декабрь, пустынный и нагой!

А были солнцем эти дни полны,

И не спеша шла осень по траве,

Неся в себе обильный плод весны,

Подобная беременной вдове.

Но я гляжу на это все скорбя

Какой сиротский, безотцовский двор. . .

Нет лета для меня, где нет тебя,

Где нет тебя, и птиц безмолвен хор,

А если и раздастся звук глухой,

То блекнет лист от страха пред зимой.

С тобою разлучился я весной,

Когда апрель, гордясь своим нарядом,

Весь мир овеял юностью хмельной,

И сам Сатурн плясал, смеясь, с ним рядом.

Но ни цветов пестреющий узор,

Ни аромат, ни звонких пташек трели

Не оживили мой спокойный взор

И летней сказкой сердца не согрели.

Я не пленился свежестью лилей,

Не восхвалял румянца розы красной,

Ведь их краса - лишь тень красы твоей,

И только потому они прекрасны.

Во мне зима; тебя со мною нет,

И блеск весны лишь отсвет, а не свет.

Весеннюю фиалку я журил: