– Что это с ним?
– шепотом спросил Илья у гоблина, указав глазами на Ютаса, - Почему он не спит?

– Он никогда не спит, - пожал плечами гоблин, продолжая подметать, - И почти не ест. Это все из-за зелья, которым его потчует госпожа. Оно лишает покоя, но Колдун уже без него не может и все время пьет его. Поэтому вот так и сидит каждую ночь - и не спит, и не бодрствует.

На столе Илья увидел стеклянный кувшин, который заметил еще за ужином. Зеленый напиток в нем имел совершенно отвратительный вид. Глядя на него, Илья передернул плечами.

– Что-то жарко здесь, - проговорил он, - Может, принесешь мне воды?

– Конечно, - гоблин отставил швабру и низко поклонился, - Госпожа велела выполнять любые твои желания. Кроме желания убежать отсюда.

Илья украдкой вздохнул. Гоблин вышел и несколько минут спустя вернулся с небольшим серебряным кувшинчиком.

– Вода, маленький господин, - сказал он, снова поклонившись, и полез в шкафчик, стоявший в проеме между окнами, за кружкой.

Стоило ему отвернуться, Илья быстро подошел к столу и потихоньку плеснул воды в кувшин с зеленым зельем. Настой, к радости Ильи, совершенно не изменился на вид и остался таким же густым и зеленым. Гоблин подал Илье кружку, опять поклонился и вышел, прихватив щетку. Илья проводил его настороженным взглядом и посмотрел на сундучок в золотой клетке, стоящий на столе. В эту минуту Ютас вдруг конвульсивно вздрогнул и поднял голову. Его взгляд остановился на мальчике. Илье показалось, что Колдун его не узнает.

– Воды, - сказал он хрипло и жадно уставился на стеклянный кувшин.

Илья взял стоявший рядом с кувшином кубок, налил в него зелья и подал Ютасу. Чародей быстро выпил кубок до дна и снова впал в забытье. Поняв, что Ютас его не видит и не слышит, Илья опять разбавил зелье водой и тихонько вышел из лаборатории. Камни, спрятанные в сундучке, тянули его назад, приказывали остаться, но он заставил себя вернуться в комнату и лечь спать.

Целых три дня ильраанские путешественники провели в пути. Тимирэлльские горы, которые были видны из окон дворца наместника и казались такими близкими, с каждым шагом по направлению к ним отодвигались все дальше и дальше. То они скрывались за лесом, то исчезали за холмами в речной долине, то терялись за стенами и башнями лежавшего на пути города или крышами большого села. Но чем дальше уходили путники на юго-восток в сторону гор, тем реже попадались им города и селенья. Прекрасная земля Нумар выглядела в этих краях пустой и необитаемой. Луга стояли не кошены, в лесах не видно было торных тропинок.

– Мы приближаемся к Тимирэлле - пустынному и спокойному горному краю, - сказал путникам их проводник, - Там, у подножия гор Эйно и Ярлон, лежит Зеркальное озеро. Среди озера находится Нолава - Туманный Остров. На нем и живет Южная Колдунья.

Путники выслушали это короткое объяснение с интересом. Больше, чем всех остальных, оно заинтересовало и даже взволновало Кадо.

– Какая она?
– спросил он у проводника.

– Не знаю. Ее больше двадцати лет никто не видел. Последний раз она приезжала в нашу столицу Кимарис, когда я был еще совсем маленьким, - ответил проводник.

Кадо вздохнул. Его по-прежнему не покидало странное волнение, и оно лишь усиливалось по мере приближения маленького отряда путешественников к Тимирэлльским горам. Проводником, присланным путникам наместником, был его собственный сын Энадо. Это был молодой человек чуть старше двадцати лет, не по годам развитой и сильный с открытым и смелым лицом. Держался он с горделивым достоинством, но с ильраанскими гостями обращался с почтением. Должно быть потому, что не они сами, но имя таинственной Южной Колдуньи, к которой они ехали, производило на сына наместника впечатление.

– Значит, ты еще ни разу не был у Зеркального озера?
– спросил Энадо любопытный Юн, которого ничьи высокие посты, знатное происхождение или надменный вид никогда не смущали.

– Я был там три или четыре раза по поручению наместника так же, как сейчас, - вежливо, но немного свысока ответил Энадо, которого задели сомнения чародея относительно его осведомленности, - Когда Нумару требовалась волшебная помощь, я отвозил письма для Колдуньи и приезжал с ответом.

– Почему же ты ее не видел?
– не унимался Юн.

– Потому что письма я отдавал курьеру, ожидавшему на берегу. Попасть на Нолаву может лишь тот, кого пригласила сама Колдунья, - сухо и с раздражением проговорил Энадо, - Тебе как раз и выпала эта великая честь, юный чародей.

– У-у, - разочарованно протянул Юн, - А я-то думал - ты и правда важная птица.

Энадо прикусил губу от обиды и гордо промолчал. Больше с маленьким чародеем он не разговаривал, так же, как и с другими участниками отряда. Обращался он только к Гвендалю, который лишь один внушал ему почти такое же уважение, как и Южная Колдунья. Гвендаль оценил расположение знатного проводника.

– Эх, покурить бы, братан, - доверительно проговорил он, когда к полудню третьего дня путники добрались до первых отрогов Тимирэллы, - Я совсем забыл, что такое хорошая трубка и крепкий табак. Целый год был заколдован в дикого кота.

– Шесть месяцев, - уточнила Тарилор.

– Целый год - это вам не шутка, - вздохнул Гвендаль, пропуская ее слова мимо ушей, и с готовностью раскрыл кисет, когда Энадо отсыпал ему из своего доброго душистого нумарского табака.

– Любит он приврать, - заметил Нок.