– Это появилось во время моего последнего путешествия в Китай, – вдруг сказал он. – Разошлись во мнениях с одним пьяным моряком.

– Ты мог умереть. – Эта мысль испугала Джасинду. – Я никогда бы не встретила тебя. Это ужасно.

Рывком он притянул ее к себе и положил голову на свою широкую грудь, лаская и тихо шепча нежные слова. Джасинда опьянела от блеска его глаз, от тепла, согревающего душу. Леденящий страх, охвативший при мысли о его смерти, исчез. Она рассмеялась, сама не понимая, как соблазнителен был ее гортанный смех.

– Кажется, ты уже совершенно оправился после ранения, господин хороший!

– Совершенно, добрая госпожа!

Его руки обхватили голову Джасинды, приближая к себе ее губы. Какое-то мгновение его язык игриво щекотал их. Она ответила ему тем же, наслаждаясь неясными ощущениями, пронзившими ее. Вдруг Тристан повернулся и лег на бок.

– Нам лучше вернуться, иначе Ида поднимет всех на поиски.

Его глаза пристально смотрели на красивое обнаженное тело Джасинды.

– Мне кажется, ты будешь немного смущена, если тебя обнаружат здесь раздетой.

Джасинда почувствовала, как румянец разливается по щекам, но не от мысли, что их могут увидеть. От вспышки желания – совершенно неизведанного и удивительного ощущения – когда его взгляд снова упал на нее.

Тристан встал сам и, обхватив руками, поднял ее на ноги.

– Пойдем, – скомандовал он и – повел ее по белому песку в воду. Медленно его руки обмывали ее шелковистую кожу.

– Ты так прекрасна, Джасинда, – сказал он с трепетом в голосе.

Она не могла ответить. Казалось, слова застряли в горле. Она молилась, чтобы он прочел сам в ее глазах любовь и преданность ему. Надеялась, что он сможет увидеть тогда, что она тоже считает его красивым.

Он быстро нырнул в соленую воду, споласкиваясь, потом опять взял ее за руку и повел на берег, к разбросанной одежде. Не говоря ни слова Тристан отбросил ногой свою рубашку со следами ее утраченной девственности. Джасинда опустила голову, сердце ее колотилось в висках. Внезапно смутившись, она хотела снова укрыться на его груди. Пока он надевал бриджи, Джасинда нервно натягивала на себя юбку и блузку, подтягивая вверх низкий вырез, который, казалось ей, слишком обнажает грудь.

Тристан перехватил ее руку.

– Не надо. Ты выглядишь великолепно. – Рука его двинулась к ее волосам. Он нежно погладил их пальцами. – Песок, – шепнул тихо.

И опять в голове ее послышались эти сумасшедшие удары. Коленки тряслись. Все произошло так быстро.

Она больше не девственна. Она – женщина и любит этого мужчину, принадлежит ему. В тени этих скал, под всплеск моря она отдала ему себя. Теперь ее жизнь станет совсем другой, и она поняла, чего боялась.

– Идем, – сказал он. – Слова донеслись до нее словно откуда-то издалека. – Мы должны возвращаться на корабль. Сегодня утром отплываем. – Он взял ее за руку и повел вверх по склону.

Джасинда не хотела двигаться с места, и он повернулся к ней.

– Куда, Трис? – спросила она дрожащим голосом. – Куда мы плывем?

– В Константинополь.

– В Константинополь, – повторила она. Тристан подошел к ней, чувствуя ее неуверенность и страх. Поднял ее подбородок, принуждая смотреть ему прямо в глаза. И еще раз попросил:

– Верь мне, Джасинда. Еще чуть-чуть!

Джасинда вздохнула и прижалась к нему. Да, она будет верить. Даже, если он проведет ее через все круги ада, она будет верить ему.

Герцог Локсвоз мрачно смотрел из окна восточной комнаты на лужайку. День омрачали тяжелые дождевые тучи. Деревья и кусты уныло дрожали от холодного ветра поздней осени. Такой пейзаж очень подходил к его настроению.

Если бы он только знал о Джасинде все наверняка. Он написал короткое послание связному Тристана в Константинополе, но ответ от Денни О'Баньона придет не раньше, чем через неделю, если вообще придет. Все это время он надеялся только на одно – что Джасинда осталась с Тристаном на «Танцующей Габриэлле».

Локсвоз отвернулся от окна и подошел к семейному портрету, на котором была его жена Элен, он сам и их дочь.

– Что происходит с этими капитанами кораблей, Фелиция, – спросил герцог, обращаясь к молодой красивой блондинке на картине. – Сначала я потерял тебя из-за Джорджа Дансинга, теперь теряю Джасинду из-за его сына.

Чувства Джасинды к Тристану были несомненны. Локсвоз уверен, что в тот роковой день она поехала за ним в порт. Если бы только это подтвердилось! И если бы не обнаружили тело избитого Джейка, герцог чувствовал бы уверенность в том, что с его внуком она будет в безопасности, Но сейчас, он мог только надеяться на это.