Но и эта жертва со стороны Марии не возымела действия на Хосе Игнасио.

– Мне здесь спокойнее, – говорил он матери, не желая слышать ничего о девочке, – я не хочу домой.

– Ну хорошо, давай поговорим о другом. Мне надо поехать в Соединенные Штаты, чтобы встретиться с разными людьми. Я уже давно откладывала эту поездку. Поедешь со мной?

– Это ловушка?

– Нет, сынок, мне нужна твоя помощь, я устала.

– Попроси об этом Романа. Я никуда отсюда не хочу выходить.

– Подумай, сынок. Я буду ждать твоего ответа. Виктор был против этой поездки так же, как и против того, чтобы отдать девочку, пусть и на время, Эстеле.

– Я должна спасти Хосе Игнасио. Никто, кроме меня, не сможет этого сделать.

– То же самое ты говорила, когда не разрешала Хосе Игнасио жениться. Я поддержал его тогда, чтобы он смог взять на себя ответственность, чтобы возмужал эмоционально и стал мужчиной. А сейчас ты превращаешь его в труса. Так он никогда не выберется из-под твоего крылышка.

– Он не трус. Просто он растерян, болен.

– Таким образом ты его не излечишь. Он должен почувствовать себя взрослым, должен сам преодолеть горе. Ведь такой удар может быть не последним в его жизни…

– Я избавлю его от ударов.

– С тобой бесполезно говорить. Для тебя существует только Хосе Игнасио. Сейчас ты придумала эту заграничную поездку, а что должен делать я в это время?

– Ждать.

– Нет, на сей раз я не буду таким идиотом, который сидит дома и ждет. Или ты останешься здесь со мной, или мы расстанемся. Я больше не намерен тебя ждать, Мария.

Дон Густаво теперь почти все время был под присмотром Флоренсии, которая следила, чтобы он принимал нужные лекарства, не сосредоточивался на горьких мыслях. Хуан Карлос уехал в Соединенные Штаты. Альберто постепенно оживал во многом благодаря Сильвии, и дон Густаво благословил его на брак с этой женщиной. О дочери дон Густаво старался не говорить даже с Флоренсией, но та чувствовала, что Лорена по-прежнему остается главной болью в сердце дона Густаво. Тайком от него Флоренсия навестила Лорену в тюрьме, и та разыграла перед ней душераздирающую сцену страдания.

– Малышка!.. Она такая симпатичная! Флоренсия, ты знаешь, что она вытворяет? – юродствовала Лорена.

– О чем ты? Какая малышка?

– Вчера я застала ее всю в пене. Она сказала, что стирает. Она стирает!

– Лорена, она умерла.

– Я сама говорила: пусть лучше она умрет. Вот она и умерла. Я спасла ее от этого ничтожества. А скоро умрет и этот несчастный ребенок, – забывшись, Лорена на какой-то миг вышла из образа, но тут же спохватилась, – иди сюда, прелестная моя доченька. Иди к маме.

– Значит, Идальго прав: Лорена действительно лишилась рассудка, – заключил дон Густаво из того, что рассказала ему Флоренсия. – Господи, помоги Хосе Игнасио избежать той же участи!

Хосе Игнасио продолжал жить в отеле, на занятия не ходил, видеть никого не желал. Приставить к нему доктора в этой ситуации было невозможно, и вся нагрузка легла на Луиса, общество которого Хосе Игнасио не раздражало. Мария надеялась, что когда-нибудь Луис приведет сына домой.

Не теряла надежды и Ивон, полагая, что в таком подавленном состоянии Хосе Игнасио может гораздо легче пойти на сближение. И, несмотря на то, что план ее пока не удался, Ивон бесцеремонно навещала Хосе Игнасио в отеле.

Возможно, эта осада Ивон оказалась для Хосе Игнасио не последним аргументом в пользу его возвращения домой. Однажды он сказал Луису, что нигде не чувствует себя защищенным, изолированным от ненавистного ему мира, где все напоминает о смерти Лауры.

– Может, тебе и в самом деле лучше поехать за границу? – не упустил верного случая Луис.

– Может быть. Но ты не соврал, что девочку увезли на ранчо?

– Если не веришь мне, то Насарии сможешь поверить?

– Ладно, прости.

– Знаешь, Хосе Игнасио, пойдем-ка мы к тебе домой. Там ты поешь, поспишь… Пойдем!

Хосе Игнасио согласился на поездку, но теперь Марии надо было как-то уладить отношения с Виктором. Рита предложила им отправиться в путешествие втроем.

– Ты думаешь Хосе Игнасио будет приятно видеть нас, влюбленных, когда он один, без Лауры? Я не смею напоминать ему о том, что он хочет забыть, – о любви.

– Ну, тогда я не знаю, как быть, – сдалась Рита.

– И что это у Виктора за любовь такая, – сокрушенно произнесла Мария, – если в самый трудный момент он отказался от меня?

– Мария чересчур избаловала Хосе Игнасио, – говорил в это время Виктор. – Я не могу этому потакать.

– Тогда убеди ее не ехать, – советовала донья Мати.

– Это невозможно. Для Марии превыше всего – долг матери. Разумеется, как она его понимает.

«Бедный мой сын, – думала донья Мати, – он не знает, что любовь матери сильней любой другой любви».

И все же, прежде чем уехать, Мария решилась еще раз поговорить с Виктором.

– Ты все занимаешься, – сказала она, застав его за учебниками.