Стражники спали.

— Он уканэ, как и сестра, — задумчиво сказал Тарра, который первым узнал о побеге. — Впрочем, в городе он завесу ставить не будет — верный способ привлечь еще больше внимания. У северянки была хорошая грис, были припасы. У него ничего нет. Этот побег — жест отчаяния, — Тарра тронул повод. — Наверное, он понял.

Оборотень резко выдохнул. Спутник обернулся, чуть приподнял бровь.

Но Кайе молчал. Всю дорогу молчал, пока не достигли окраин. Тогда юноша остановил свою кобылицу.

— Тарра… — смотрел очень серьезно. — Я найду его. Не смог найти северянку… его найду. Но не тронь, слышишь?!

Тарра сумрачно смерил взглядом его. Пальцем обвел свой знак на плече.

— Что видишь? Неужто пятнистого ихи Арайа или цветок Кауки? Те льют кровь, как воду. Я — не трону. Мальчишка всего лишь боялся умереть; наказывать за это нельзя.

Тарра не хотел поднимать шума и был доволен, что удалось заручиться помощью оборотня, не ставя на уши весь его Род. Кайе сразу согласился отправиться в путь, и на вопрос, не хватятся ли, только пренебрежительно дернул головой — я не младенец, чтобы за мной следить.

Искать этого беглеца оказалось нетрудным занятием. Тарра был прав — в городе он и впрямь не поставил ни единой завесы. И дорогу избрал самую неудобную — ориентиром служило солнце, а больше северянин не знал ничего о пути домой. Не то что сестра. Приближаясь к окраинным поселениям, люди стали очень осторожны — и сняли пару завес. Оборотень не перекидывался — ехал рядом с Тарой, давая указания, куда повернуть.

— Неужели ты чувствуешь след даже так? — потрясенно спросил один из спутников.

— Не так, как звери, — угрюмо отозвался тот, и ощутил на языке привкус крови, а на висках — прохладу от северного дождя. Вот какой след подарил Айтли невольно. Достаточно малой нити, чтобы запуталась бабочка в паутине…

Скоро след стал совсем свежим — северянин долго не мог решить, свернуть направо или налево, и в конце концов все же выбрал верное направление, иначе дорога привела бы его обратно.

Вскорости показались лесные деревья, а получасом позже — поляна проглянула между стволами.

Оборотень остановился у края поляны, натянул повод.

— Он там.

— Ты точно знаешь?

— Да. Он никуда не успеет уйти. Он устал.

— А ты… — начал Тарра, видя, как тот поворачивает кобылицу обратно к Астале.

— Я не хочу быть здесь. Помни, что ты обещал, — он ударил ногами в бока грис, и та взвизгнула, сорвалась с места. Ветка хлестнула по плечу юноши, оставив алую полосу.

Еще когда ехал обратно, почувствовал себя очень плохо. К жгущему изнутри огню почти привык, но рана — ощущение непривычное. Боли он не боялся, поэтому внимания на нее почти не обратил. А вот запах крови, взявшийся непонятно откуда, сильно досаждал — как и головокружение. Спрыгнул с грис, но ноги подкашивались — передал повод молоденькой служанке, сам не повел животное к стойлу. Повернулся спиной, направляясь к себе, услышал испуганный вскрик.

— Рана открылась, — сказала Киаль, прибежавшая первой.

— Я не могу запретить тебе все вообще! — сквозь зубы обронил старший. — Ты вечно…

— Я упустил девушку. Если бы ушел и он…

— Будешь лежать дома, пока не позволю встать!

— Но ведь меня же лечили! — сказал по-детски обиженно, уже с перевязанной заново раной опустившись на постель.

— Охх… — старший потер виски, присел рядом. — Любой мальчишка-метельщик умнее тебя.

— Я никогда не обращался к целителям, и правильно, значит! — вскинулся тот, и поморщился — больно-таки.

— Чем больше Сила, тем тяжелее ей управлять, мог бы сообразить, раз не желаешь слушать. Простого человека умелый целитель поставит на ноги быстро… а таких, как мы… мда, — скептически оглядел оборотня, поправился: — Таких, как ты, лучше вообще не лечить. Всё.

Уже поднявшись, добавил:

— Встанешь — пожалеешь очень.

Новая, тусклая и ломкая луна заглядывала в комнату северянина. Наполовину тюрьма, наполовину уже привычное обиталище. Так и не смог заснуть. Ночная бабочка упорно крутилась над светильником, и Айтли отгонял ее, жалея глупую.

— Ну куда ты снова! — терпеливо повторил в десятый раз, наверное. Проще было погасить огонь и спать… или хоть лежать с открытыми глазами, но в темноте видел одно и то же — заросли, пропускающие всадников-южан. Айтли сидел возле дерева… встал, когда их увидел. Позволил подойти близко-близко. Хотел ударить — как мог, страх вызвать, или же ярость — чтобы убили здесь. А «щит» у предводителя был мощным… Юноша не ударил не потому, что испугался или понял бессмысленность — может, и удалось бы.

Просто во взгляде южанина не было злобы. И он — тот, приходивший с женщиной — чуть покачал головой, словно говоря — это лишнее.