— Не надо так больше делать, — грозно произнес он. И поцеловал ее в лоб.

Лерка затихла.

Мимо метнулась перепуганная Белла. Макс прервал ее бег, схватив поперек пузика. Затем встал на ноги и шагнул за дверь, позвав меня:

— Идем!

А я никак не могла отвести взгляда от Маркеловой. Она лежала, закатив глаза, и улыбалась. Может быть, сейчас она представляла себя вампиром? Может, ей виделся свадебный танец с Максом?

Тишину нарушил противный скрип мельницы — подул ветер, и лопасти заработали. Я выпрямилась, колдун с Пашкой шарахнулись от меня в сторону. Надо было что-то забрать, но я не могла сообразить что. На глаза попался нож, и, взяв его, я вышла из пристройки.

Внутри мельницы Макс сидел на большом жернове, прислоненном к стене около выхода. Увидев меня, приподнялся, протянул руку. Я замешкалась, потому что его рука была перепачкана кровью. Представилось, что сейчас я увижу несколько трупов, но потом вспомнила — Маркелова, нож, вена, порез.

Бедный! Как же ему было тяжело все это пережить!

— Что там у тебя?

Только сейчас я вспомнила, что сжимаю в кулаке железяку.

— Нож. — Сталь была неприятно липкая от Леркиной крови. — Его надо в огонь…

— Да их всех тут надо в огонь! — заоралМакс, вырвал у меня нож и, не глядя, швырнул в угол.

Мы выбежали на улицу. Макс шел вперед широкими шагами, я за ним еле поспевала. Маленьким ураганом мы пронеслись через музей, сбежали с холма. Первый же проезжавший мимо автомобиль, голубые «Жигули», резко затормозил, чуть не выскочив на бордюр. Макс впихнул меня на заднее сиденье, сел рядом, с яростью хлопнул дверцей. Водитель, маленький пожилой мужчина в кепке, с такой силой рванул ручку коробки передач, что внутри машины что-то грозно рыкнуло, и она сорвалась с места.

— Куда мы едем? — Я с сомнением прислушивалась к реву двигателя.

— В аэропорт. — Макс платком медленно вытирал руки, губы его презрительно кривились.

— Зачем?

— Мы уезжаем.

— Прямо сейчас? — В панике я оглянулась. — А вещи?

— Какие вещи? — Макс усмехнулся, и его спокойствие показалось мне страшным. — Мы летим в Москву, там пересаживаемся на поезд.

— Я не взяла паспорт.

— Ты много чего не взяла! — В приоткрытое окно Макс выбросил платок.

— Я боюсь!

— Поздно бояться. — Он вытянул из-под куртки манжеты черного свитера, провел рукой по волосам, передернул плечами.

— Где ты был? — Я смотрела на то, как он приводит себя в порядок. Черная кожаная куртка, черные брюки, черная водолазка — никогда не видела его так одетым.

— Готовился к отъезду. А вот куда опять тебя занесло? Неужели так сложно было сходить в школу и вернуться обратно? Почему ты все время ищешь какие-то приключения?

— Никаких приключений не должно было быть. Я думала, мы сходим, поговорим, поблагодарю человека за помощь, и все.

— Думала она… — Его голос пошел по нарастающей. — Сама же утверждала, что с Колосовым вы теперь только друзья! Сколько мне еще его головой двери открывать, чтобы именно так и стало?

— Кто ж знал, что все так получится! — Я тоже начинала злиться.

— А чего тут знать? Тебе ведь говорили: не подходи близко.

— Не надо мной командовать! — крикнула я.

Водитель склонился к рулю, словно испугавшись, что сейчас получит по кепке.

Наступила тишина. Натужно ревел старенький мотор. Я демонстративно отвернулась к окну.

— Если бы ты туда совсем не пошла, было бы лучше, — глухо ответил Макс. — Ведь мог же не успеть.

— А ты в следующий раз не отходи далеко. — Я еще дулась.

— Как ты ухитрилась дожить до семнадцати лет с такой тягой к опасному времяпрепровождению?

— Раньше жила тихо и спокойно, потому что у меня не было тебя!

— Так, значит, все из-за меня? — Его тонкие губы тронула легкая усмешка.

Я испугалась, что он сейчас выйдет из машины. На ходу. И опустила руку ему на колено.

— Не уходи!

— И не подумаю, — накрыл он мою руку своей. — Моя жизнь до встречи с тобой тоже не отличалась особенным разнообразием. До сих пор мне не приходилось все время кого-то спасать, такой экшен могла подарить только ты.

— Разве плохо?

— Замечательно! — Макс привлек меня к себе.

— И все-таки, где ты был? — настаивала я. Где была я, ответить легко. А вот почему его не было весь день и все утро — большой вопрос.

Рука на моем плече замерла.

— Прощался с окрестностями.