Под ногами пискнуло. Я быстро оглянулась, но дверь уже закрыли, и в темноте ничего толком было не разглядеть.

— Пошли, — потянул меня уже все знающий Пашка.

Где зерно, там мыши — это нормально. Мышь — проводник из царства живых в царство мертвых. Это тоже нормально. Может, прикинуться, что я боюсь братьев наших меньших, и сбежать? Но для натурального испуга я слишком долго размышляла, так что пришлось идти за Пашкой. Пристройки я раньше не видела. Дверь в нее вела из мельницы. Туда-то, в пристройку, и звал нас хозяин. Он прошел первым и теперь жестами показывал, что ждет нас внутри.

Целую минуту я, наверное, оглядывалась. Сначала мне показалось, что все здесь бутафория. Деревянный некрашеный стол, лавки, беленый бок русской печи, земляной пол, присыпанный песком, в темном дальнем углу сундук, покрытый потертым ковром. Вдоль всех стен натянуты веревки с пучками трав. Я их в цветущем-то виде не очень различаю, а в засушенном и подавно. Что-то пахучее. Пускай будет чабрец.

— Работает? — спросила я у Колосова, кивая в сторону печки. Очень уж она была сказочно-мультяшной.

— Работает, девонька, работает. — Слух у Мельника оказался отменный. — Здесь все работает.

И он повел рукой почему-то в сторону сундука с ковром. Если раскручивать образ дальше, то в сундуке окажутся сапоги-скороходы, ковер будет самолетом, а печка тогда уж самодвижущейся прабабушкой паровоза.

В комнате было тепло. Печка и правда работала.

— Мельница у вас красивая, — начала я светскую беседу. Помнится, разговор тоже входит в обязательный ритуал — прежде чем что-то просить, надо с колдуном поговорить «за жизнь». Мне ничего не надо было, но побеседовать никогда не вредно.

— Старая она только, старая. — У хозяина была неприятная манера повторять слова. — Скрипит.

— Можно было и не запускать. Сейчас же нет никого. — Я посмотрела на свои ноги, сообразила, что сказала не то, и, покосившись на занятого своими делами хозяина, поправилась: — Экскурсии нет.

— Так ведь молоть надо, молоть. — Мельник ходил вокруг стола, заваленного травами, листьями и кусками ткани.

— Зачем молоть? — Я была убеждена, что работает мельница только для увеселения публики.

— Так ведь разные люди все… просят да просят. — Наконец, уголок стола был освобожден. — Приходят, просят.

Я снова почувствовала себя неловко. Просят. Вот и Колосов попросил. Получив то, что хотят, люди обязаны в ответ выполнить просьбу хозяина. От Колосова он потребовал привести меня. Я пришла. Пока все складно.

— Ну, давай, клади, клади, — Мельник похлопал ладонью по свободному пятачку. — Чего мнешься?

Пашка выложил на стол пакет. Потом спохватился, зашуршал целлофаном, снимая с ножа упаковку.

— Интересно, интересно, — бормотал колдун, глядя на принесенный нож, словно на лезвии для него сейчас прокручивали кино о том, что происходило в парке. — Машенька, ты садись, садись. Чего стоять-то?

Мельник снова похлопал по столу. Не дожидаясь, пока я воспользуюсь разрешением (вообще-то садиться я не хотела), он взял нож и побрел к печке. Все движения у дядьки неспешные. Быстрыми были только глаза, но смотрел он все больше по сторонам.

Колдун постоял около печки, словно решая что-то, приоткрыл дверцу и бросил нож в огонь. На лице Мельника заиграли отсветы пламени. Выглядело это зловеще.

Я покосилась на Пашку. Тот стоял с таким отрешенным видом, будто каждый день в его присутствии ножи в печку бросают. А вот я к подобным зрелищам не привыкла и привыкать не собиралась, поэтому шевельнулась, выражая свое намерение побыстрее сбежать.

— Не торопись, не торопись. — Мельник все еще смотрел в печку, в руках у него появилась кочерга. — Сейчас я, сейчас. Надо с ножа прошлые события снять. Да, надо. Огонь хорошо помогает. — И, не делая паузы между предложениями, добавил: — Вещица у тебя интересная.

Я не заметила, когда Мельник выпрямился и глянул на меня, потянула руку к крестику. Других интересных вещиц у меня не имелось. Если не считать аттестата. Но он колдуну вряд ли занятен.

— Это подарок, — пробормотала я.

— Вижу, что подарок, — согласился Мельник. — Ты бы его сняла. Не защитит он тебя.

Я была другого мнения. Один раз крестик мне уже помог.

— Снимай, снимай! — Мельник все так же мелко моргал, клоня голову набок, от чего казалось, что он ждет, когда в дверь войдут.