Я еще раз окинула взглядом Пашку. Вроде все на месте — голова, руки, ноги. И решила: «Не пойду!»

— А мне аттестат дали. — Погладила рукой по боку рюкзака, где лежала синяя папочка с заветным вкладышем. — Отстрелялась.

— Маркелова рассказала, — знакомо поморщился Пашка.

Ах, Лерка! Вот куда она исчезла — помчалась предупреждать нашего общего приятеля.

— Идем? — Колосов кивнул в сторону выхода.

Я заколебалась. Идти очень не хотелось. Где же Макс? Куда он провалился? И что за игра между Маркеловой и Колосовым?

— Мне надо предупредить. — Я пошла к двери, хлопая себя по карманам в поисках сотового и тут же вспомнив, что номера Макса у меня нет.

— Не бойся, я тебя не съем. — Пашка мотнул головой, первым выходя на улицу.

Я задержалась. Что-то болезненно кольнуло груди. Колосов был… равнодушен. За последние месяца три такое спокойное безразличие я у него видела впервые. «Он же говорил, что разлюбил! — метнулось в голове. — Неужели взаправду?»

Почему меня заинтересовало Пашкино состояние? Ну, разлюбил. Бывает. Неужто задело?

— Эй, а как же уроки? — Я сбежала с крыльца, чуть не упав с последней ступеньки. Колосов поддержал и тут же отпустил, словно ему было неприятно меня касаться.

— Беру пример со старших товарищей, буду сдавать все экстерном. — Он ухмыльнулся, но улыбка получилась кривая, жалкая.

Я шагала, чувствуя непреодолимое желание прямо сейчас увидеть Макса и сказать ему, куда мы идем. Пускай знает.

— Пашка! — позвала я.

Он обернулся и полоснул по мне таким взглядом, словно я лично сожгла на костре всех его родственников, включая прабабку и прадеда.

— Что с тобой, Колосов? — удивилась я.

— Да вроде ничего, — пожал плечами Пашка, глядя по сторонам — нам надо было переходить дорогу. — Маркелова говорит, ты уезжаешь?

— Ну да. — Я не могла избавиться от ощущения, что чем-то смертельно обидела приятеля.

— Счастливо, — кивнул Колосов, удобней перехватывая пакет.

— Я обязательно позвоню тебе, когда вернусь! — заторопилась я за ним — длинноногий Колосов далеко ушел вперед.

— Не надо.

— Чего не надо? — не поняла я.

— Не надо звонить. — Пашка выдохнул облачко белесого пара.

Неприятный холодок прошелся по груди. Я остановилась. Вокруг было пасмурно и стыло. Настроение мое стремительно портилось.

— Почему?

Колосов сделал еще несколько шагов и остановился.

— Незачем.

— Ну, вдруг на тренировку соберусь, — попыталась я улыбнуться.

— Лишнее это все. — Пашка смотрел мимо меня. — Ты же сама говорила, что тебе с твоим комаром хорошо. Ну и живите.

— А ты? — Его ответ меня огорошил.

— И я буду жить. Ничего же изменить нельзя. Так зачем мне стараться, когда все решено? Сама говорила, я все порчу. Вот, больше портить не буду.

— Пашка… — Мне хотелось подойти, коснуться его плеча, погладить по голове, но он с таким гордым презрением вздергивал подбородок, что боязно было смотреть, не то что подходить.

— Не реви! Прорвемся! — усмехнулся он незнакомой какой-то взрослой улыбкой. — На свадьбу не зови, не приду. Ну чего, пойдем дальше?

Я растерянно посмотрела вокруг. Почему-то все вдруг стало неприятным и отчужденным. Стали заметны мелкие и незначительные детали, которые раньше оставались без внимания. Вот проехало подряд три синих машины; на ветке сидит стайка нахохлившихся воробьев; «зебра» пешеходного перехода стерлась, оставив от себя обглоданные кусочки; на рябине заскрипели снегири — неприятно так, противно. И неполная «зебра», и орущие птицы — все вместе рождало тревогу. Свой внутренний голос иногда надо слушать.

— Может, я в следующий раз схожу?

— Когда? — лениво спросил Пашка.

Красный свет. Ждем.

Если тринадцатая машина будет красной, развернусь и уйду.

Зеленая, зеленая, три серых, синяя, черная, белая, черная, подряд две газели, автобус. Но в последний момент между ним и газелью юркнула шустрая «Ока». Значит, последним нужно считать автобус, расписанный рекламой по самые окна. И я не могла отвести взгляда от его заднего стекла, где в подставке красовался номер «113».

— Не замирай! — подогнал меня Колосов.

Нехотя, через силу, заставила себя идти вперед. Что говорил Макс? Надо быть внимательной к деталям? Пешеходный переход закончился, впереди была дорожка, вся испещренная трещинами. В детстве у нас была игра — пройти по такой дорожке, не наступая на трещинки, иначе… Иначе пропадешь.

— Чего ты все время останавливаешься?

— Не ори на меня! — не выдержала я.

— Да кому ты нужна! — не остался в долгу Колосов. — Сходить, сказать человеку спасибо и то нормально не можешь!