Шрифт:
Андрюша рассказал о своем, пережитом за это время.
— А теперь, вот все наше богатство, — закончил он, вынимая из кармана складной ножик, компас и пластинку с планами.
— Но вот, Катя, где наше бесконечное богатство! — радостно произнес он, показывая кверху.
Катя схватила Андрюшу за руки, закричала с восторгом:
— Небушко! Небушко! Синее небушко!! — и друзья завертелись волчком, как самые последние отчаянные ребятишки, повторяя одно и то же:
— Синее небушко! Синее небушко!..
И таким беспокойным манером, припрыгивая и распевая «Небушко!», они направились отыскивать место, где было бы не так круто подняться наверх.
Им было решительно все равно, что их ожидает на земле, и в какой стране они вылезут на свет Божий.
И вот наконец-то их звонкие клики огласили раскинувшуюся под ногами широкую равнину и лес, и сияющее море. Вся земля залита была восходящим солнцем, встречала и приветствовала, словно вновь родившихся, Андрюшу и Катю.
Дети готовы уже были броситься на пушистую траву, резвиться, валяться в ней, подобно молодым козлятам, если бы сейчас же не подкараулило их новое приключение.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ,
в которой мы узнаем, что не только природа, но и люди встречают наших друзей, и что людоедство — не обязательное занятие для чернокожих
На второй площадке от выхода, дети увидели украшенного перьями черного человека, который что-то забормотал, поднял руки к небу и склонился почти до земли. Затем он начал кричать кому-то вниз.
Через миг оттуда поднялись еще несколько таких же людей.
Все они заговорили, заахали, зачмокали губами и, также подняв руки, склонились перед пришедшими и так повторили несколько раз.
Затем некоторые из чернокожих приблизились к детям и стали трогать и гладить их ноги.
Когда Катя сделала испуганное движение, черные осклабили белые, как снег, зубы, показывая всеми знаками свое расположение.
— Не бойся, Катя, — сказал Андрюша, — видишь, эти добрые ребята никогда не встречали белых…
— Здравствуйте! — обратился к ним мальчик. — Из всего видно, что вы пришли приветствовать наше возвращение — это очень похвально с вашей стороны! Мы ваши гости!
Пока он говорил, чернокожие закрыли лица руками и шептали что-то про себя. Затем все они, кроме старшего, быстро спустились с холма и направились в ближайший лес. Старший стал говорить, усиленно жестикулируя и показывая на пещеру, откуда наши друзья пришли.
— Вот оно что! — вскричал Андрюша, обращая внимание Кати на убранство входа в пещеру, украшенного зеленью, ожерельями из морских раковин и перьями птиц. — Если не ошибаюсь, они нас приняли за выходцев с того света!
— Мне тоже кажется, что они здесь кого-то ждали, — сказала Катя, а потом тихо и неуверенно спросила:
— А не скушают они нас?
Андрюша засмеялся.
— Много ли в нас толку! — сказал он. — Посмотри, как мы отощали!
Девочку это не успокоило:
— Но они нас накормят!
— Хоть и откормят, а не съедят. Посмотри, ни в пещере, ни на самих чернокожих нет ни одной косточки.
— Но как же, — не унималась Катя, — если они чернокожие и не едят людей, так чем же они занимаются?..
В это время дикари вернулись с носилками, наскоро сделанными из бамбука и покрытыми пальмовыми листьями. Они знаками пригласили на них Андрюшу и Катю.
Когда дети уселись господами на мягкие сиденья, четверо черных, из более рослых, подняли носилки и, сопровождаемые остальными, стали спускаться в долину.
Несколько человек шли впереди, плясали и пели что-то, совсем уже непохожее на песню: это было скорее завывание молодых щенков, хотя поющие и делали при этом самые нежные гримасы и добродушно скалили блестящие зубы.
Процессия вступила в лес. Здесь навстречу ей вышла целая толпа чернокожих с возгласами и трескотней. Ребятишки кувыркались вокруг носилок, крича и захлебываясь от восторга.
Словом, такой был шум, что им заинтересовались и лесные жители: целое стадо обезьян сопровождало по сучьям деревьев идущих, они свешивались на хвостах, корчили сквозь листву забавные мордочки, бросали вниз листья и всячески старались выразить какое-то деятельное участие, как и люди…
Но вот среди леса начали попадаться домики из плетеного тростника, словно игрушки, расставленные по дороге. Из каждого такого шалашика выходила чернокожая хозяйка и кланялась.
Наконец, на берегу лесного озера показалась и самая деревня, утопающая в зелени, отражающаяся в воде тростниковыми домиками.