Не дав никому сказать ни слова, госпожа Дебус начала… нет, даже не кричать, а орать, как орут на базаре повздорившие торговки:

— Явилась! Совести хватило! И любовничка приволокла! Воровка! Гулящая! Я из-за тебя с матерью поссорилась! Ни копейки больше не получишь!

Женщина кричала что-то еще, но некромант уже не слушал. Почувствовав, как напряглась Норсита, он сжал локоть девушки. Но та, дернув плечом, прошипела сквозь зубы:

— Да подавитесь вы своими деньгами! Ноги моей больше здесь не будет! Забудь, что у тебя была дочь!

Естественно, ни о каких расспросах слуг больше и речи быть не могло. Норсита, бледная и злая, кинулась в свою комнату, на ходу бросив Арчи:

— Подожди в коридоре! Я переоденусь, соберу вещи и пойдем… к демонам!

— Лучше к госпоже Трой, — меланхолично ответил Арчи, понимая, что девушка его не слышит.

Стоять под дверью было скучно, и молодой некромант выглянул в окно. Если из гостевой комнаты открывался вид на широкий проспект, то отсюда — на внутренний двор, заросший расцвеченными осенними красками деревьями. За их кронами виднелись какие-то невысокие строения.

«Наверное, это те флигеля, в которых живут семейные слуги», — подумал Арчи и отвернулся к двери Норситы.

Вдруг его внимание привлекла бронзовая накладка около замочной скважины. Некромант подошел поближе. Вокруг отверстия для ключа — свежие царапины.

«Кто-то пытался взломать замок?»

Арчи почесал в затылке и отправился к гостевым комнатам, чьи двери выходили в тот же коридор. Удивительно, но на них вообще не было замков.

«Ладно, разберемся, — сам себе сказал Арчи. — Сейчас главное — договориться с матушкой Трой, пристроить Нори, а дальше — что будет, то будет».

Норсита собралась быстро. Сунув в руки Арчи дорожный сундук с чем-то тяжелым, она решительно закинула на плечо большую сумку. Привычно заперев дверь, девушка сунула ключ в карман, но потом, резко остановившись, положила его на подоконник и зашагала к лестнице. Так же решительно они протопали и с пару дюжин шагов по мостовой. Но, дойдя до калитки, ведущей в прилегающий к дому сад, Арчи взмолился:

— Ты в сундук кирпичей наложила, что ли?

— Нет, там мои работы и то, что нужно для новых.

— Слушай, тут же наверняка где-то есть каретный двор? Может, подождешь меня с вещами здесь, а пойду найму какую-нибудь телегу? — робко предложил Арчи. — Ты не думай, я заплачу, у меня есть деньги.

— Хорошо, — согласилась девушка. — Только давай скорее. А то буду тут стоять как дура.

Однако в этот момент калитка открылась, и из-за нее показалась девочка лет тринадцати. Арчи залюбовался малышкой: русая коса до пояса, синие глаза, пушистые ресницы. Через пару лет — гроза всех соседских парней. А Норсита удивленно спросила:

— Ларитта? Ты куда?

— Я за вами. Вижу — стоите. Папка сказал, что вот этот господин всех слуг про странное ночью спрашивал. Так?

— Да, — кивнул Арчи. — А ты видела что-то странное?

— Ну не совсем… Под утро в коридоре «волшебный огонек» гулял.

— В каком коридоре? — вмешалась Норсита.

— Ну, в том, где гостевые комнаты и ваши с господином Петером, — зачастила девчушка. — Папка с гостем поужинали и спать легли, а меня Мик-рассыльный гулять позвал…

— Ночью?

— А что? Праздник же! Ну, мы в сад вышли, чтобы через калитку — и к реке. А я смотрю: сквозь деревья огонек видно. И странно мне стало. Кто бродит? Вроде в апартаментах у господ везде канализация. Может, кто на кухню пошел, ну, водички там попить, или еще чего…

— Так и вода в комнатах есть, — задумался Арчи. — Спасибо тебе, Ларитта! Ты не обидишься, если я тебе серебрушку дам? Нет, я понимаю, что ты Норсите помочь хочешь, но я просто так дам, хорошо?

Девочка взяла монетку и присела, как ее учили приседать перед господами, когда те благодарят.

— А хотите я для вас за каретой сбегаю? Даже в конюшню идти не надо, дядька Мульт полчаса назад к Эметке, что у господ Мариони служит, пошел. Он всегда к ней на обед заходит, ненадолго. Сейчас снова на каретную биржу поедет. Так я к Эметке сбегаю, он вас и подберет, у него двуколка за углом стоит!

Выпалив все это, девочка исчезла за калиткой.

— По-моему, эта малышка — единственная, кто к тебе хорошо тут относится, — сказал Арчи Норсите.