Ланя не выдержала, хлопнула в ладоши, и на столе появились восемь крохотных человечков.

— Это еще что? — спросил Арчи.

— Это норситины слуги. Я всегда, когда о людях думаю, делаю иллюзии. Так думать проще. Давайте по порядку. Вот это — кто?

Арчи рассмеялся:

— Забавно! Ну, хорошо, пусть это будет Максут, камердинер господина эт-Дебуса.

Норсита включилась в игру, и первая фигурка приобрела черты старого слуги: кривоватые ноги, круглое пузико, торчащие в стороны бакенбарды.

— Смотри ты, как похож! — восхитился Арчи. — Такой серьезный господин! Итак, что мы про него знаем? Его могли подкупить?

— Не, это не он, — покачала головой Норсита. — Он отцу очень предан и умен, чтобы понимать, что делает. Вряд ли он. И еще — только Максут мог спокойно взять ключ от моей комнаты. Все важные ключи лежат у отца в кабинете в ящике стола. А камердинер имеет право заходить в кабинет в любое время. Так что ему отмычка не понадобилась бы.

— Хорошо, — сказала Лани, и первая фигурка растаяла в воздухе. — Теперь кто?

Еще два лилипутика на столе приобрели индивидуальные черты. Две девушки — блондинка и брюнетка, — в обычных для небогатых горожанок платьях с пышными рукавами.

— Это Мелисса и Савиньетта?

— Ага! — Гордо ответила Норсита. — Похожи?

— Очень. Только их не было ночью в доме.

— Они могли ни в какой Ремесленный квартал не ходить, — сказала Ланя. — В праздничную ночь кабаки открыты. Пересидели где-нибудь, стащили ожерелье — и до утра веселиться.

— От Мелиссы такого вполне можно ожидать. Даже повод есть. Ей от маменьки достается каждый день. А тут — и гадость на прощание сделать, и приданым к свадьбе обзавестись можно. Но — нет, — сказала Норсита. — Я только сейчас вспомнила. Когда я утром уходила, я с ними столкнулась. На Мелиссе было новое платье со шнуровкой сзади. Она еще похвасталась, что это — подарок жениха. Но мне тогда не до ее нарядов было.

— Понятно, — согласилась Ланя, и еще две фигурки растаяли.

— А мне не понятно, — подал голос Арчи.

— Ну, как тебе объяснить, — захихикали девушки. — Во-первых, такое платье в одиночку не наденешь, кто-то шнуровать должен. Во-вторых, где Мелисса переодевалась? В кабаке? Или в каком-нибудь парке? Это в праздничную-то ночь, когда под каждым кустом по парочке?

Арчи представил и рассмеялся:

— Да, тогда девушки вернулись бы гораздо более помятыми. Но они могли заранее снять комнату.

— Слишком сложно, — отмахнулась Ланя. — Все предусмотрели, а о ключе не подумали. Хотя Милисса сто раз могла дубликат сделать.

— Ладно. Давай дальше. Кто там еще был?

Еще два миниатюрных человечка приобрели черты мужчин в длиннополых сюртуках.

— Это конюхи.

— Которых обязательно бы заметили, если бы они ходили по квартире.

— Правильно, — согласилась Норсита. — Делать им нечего в апартаментах. И вообще, Лари говорит, что отец с гостем совсем не тем были заняты, у них пара бочонков вина была.

— Кстати, Лари, — Арчи посмотрел на следующую фигурку. — Мне она понравилась, но вот на нее бы никто внимания не обратил.

Норсита превратила следующую куколку в девочку с косой и грустно посмотрела на нее:

— Нет, не хочу! Хоть кого-то в этом мире можно не подозревать?

— Да не беспокойся ты, — улыбнулся Арчи. — У Лари была возможность и снотворное подсыпать, и драгоценности украсть. Только я не представляю человека в здравом уме, который поручит такое дело ребенку. Эти твои кузены вроде тоже уже взрослые?

— Точно! — Просияла Норсита. — Петер тоже ее в упор не замечает. Считает не то чтобы дурой… просто не достойной внимания.

Еще три фигурки исчезли со стола.

Остались лишь две, превратившиеся в крохотных женщин средних лет.

— Ваша кухарка и горничная госпожи Мильд? — догадался Арчи.

— Угу, — Норсита задумчиво уставилась на куколок. — Обе могли и снотворное подсыпать, и ночью по коридору пройти, не боясь вызвать подозрений, если кто-то встретится. У обеих ключей от моей комнаты не было. Паретта… ну, обыкновенная баба, готовит хорошо, но тупая, как печка. Чего ни спросишь, она, как баран на новые ворота, уставится и молчит. По пять раз переспрашивать приходится, пока до нее дойдет.