–  Только наперво лошадей в конюшню отведём. Здесь твои сани проходу гостям не дадут

Оба постояли и подождали, пока весь скарб не был забран с саней. Дождавшись, Архип сделал знак рукой, призывающий Гришку следовать за ним.

Гришка молча проследил, как Архип садится в сани. А когда они тронулись, так же молча пошёл следом за ними. Едва они скрылись за особняком, как на дорожке появился наш запоздалый «герой». Младший Арсанов остановил коня в том самом месте, где недавно стояли сани. Он с недоумением огляделся по сторонам. Никого вокруг не было. Впервые его никто не встречал.

–  Что за чертовщина?
– пробормотал Арсанов. А вслед за этими словами, слез с седла и вошёл домой.

Как раз в эту минуту его отец показывал Анастасии покои, которые были отведены лично для неё и находились на втором этаже. Покои, где отныне предстояло жить Анастасии,…были особенными. Они представляли собой несколько комнат, обставленных, как и весь дом, с роскошью, в которой угадывался утончённый вкус. Оставив в покоях молоденькую девушку, которая с нынешнего дня должна была прислуживать Анастасии, Арсанов - старший покинул её, не желая мешать своей гостье обустраиваться на новом месте. Едва он вышел из покоев, как в коридоре увидел молодого человека, который направлялся к нему. На его губах играла мягкая улыбка. Арсанов - старший широко улыбнулся и протянул навстречу руки.

–  Пётр, мой мальчик. Наконец-то я вижу тебя.

–  Отец!

Они крепко обнялись и трижды поцеловались. Пётр от души радовался встрече с отцом, так как горячо и искренне любил его. Однако, увидев, что слуга вносит чей-то сундук в дверь, он нахмурился.

–  Мамины покои. Ты их отдал гостям?
– Пётр не мог скрыть разочарования в голосе, - мы же с тобой решили не трогать их.

–  Это особый гость, - прошептал ему на ухо отец, - пойдем, Пётр…пойдём в гостиную. Там за чаркой вина обо всём и поговорим.

Гостиная поражала своей роскошью. Она была устроена довольно необычно. Во-первых балкон с декоративными перилами который тянулся по всему периметру гостиной вдоль четырёх стен. Под каждой стороной балкона в самой середине стены был устроена ниша. Во всех четырёх нишах стояли железные изваяния рыцарей с мечами. В центре гостиной расположились четыре дивана и дюжина кресел, покрытые светлым бархатом. В углах диванов поместились десертные столики. Ещё один длинный стол находился между ними. Отдельно стояли ещё два низеньких диванчика. Чуть поодаль от них возвышался красивый рояль. Он весь блестел. В углу- ещё один столик с золоченым покрытием. По обе стороны столика стояли два очень широких кресла с золотистой каймой, тянувшейся вдоль инструктированного дерева. С потолка, в центр гостиной свисала хрустальная люстра с десятками подсвечников. Этот роскошный зал имел два выхода или входа. Как угодно. Каждый из них состоял из двух стеклянных дверей. Отец и сын прошли в угол к позолоченному столику, на своё любимое место. Сразу появилась прислуга. А вслед за ней, на столе появился графин и два бокала.

–  С приездом, ваше сиятельство!
– раздался подобострастный голос слуги. Пётр поблагодарил слугу кивком головы, а вслед за этим самолично разлил вино в бокалы.

–  За твой приезд, Пётр! За твою супругу и мою дочь! За твою будущую свадьбу!
– провозгласил Арсанов - старший. Они выпили по глотку вина. Едва отец положил бокал на стол, Пётр снова спросил о том, что его так беспокоило.

–  Видишь ли, Пётр, - неторопливо начал разговор старший Арсанов, - у меня был друг. Очень близкий друг. Гавриил Аврецкий.

–  Достойный человек!
– слова Петра Арсанова показали, что он хорошо помнит этого человека.

–  Хорошо сказано, Пётр. Достойный человек, вне всякого сомнения. Мы с ним дружили более тридцати лет. Так вот, - продолжал рассказывать старший Арсанов, - он недавно скончался. Незадолго до кончины, Гавриил Аврецкий назначил меня опекуном своей дочери Анастасии. Перед смертью он прислал мне письмо, в котором умолял позаботиться о дочери. У неё есть небольшое состояние, которое досталось ей от матери. Эти деньги позволят ей вести безбедную жизнь, но не смогут обеспечить достойного замужества. Впрочем, это не столь важно. Другое важно. Я видел прежде Анастасию. Разговаривал с ней подолгу. Я знаю, что нрав у неё ангельский. Сердце моё всегда воспринимало её как родную дочь. По этой причине я и принял решение поселить Анастасию в нашем доме. Я ей дал покои твоей покойной матушки. Исключение, которого она достойна. Пусть знает, что здесь она получит столько же любви и заботы, сколько получала в отчем доме. Анастасия сирота. Мать Анастасии умерла гораздо раньше отца. Наш долг Пётр, принять её как самого дорогого гостя. Самого уважаемого и любимого гостя. Надо сделать всё, чтобы она не чувствовала себя чужой в этом доме.

–  Конечно, отец, - Пётр Арсанов мягко улыбнулся, - ты правильно поступил. Во мне можешь быть уверен. Я приму её как родную сестру. Когда познакомишь меня с твоей гостьей? Честно говоря, мне после твоего рассказа не терпится её увидеть.

–  Сегодня вечером увидишь. За ужином, - пообещал старший Арсанов, - кстати,…будь ты чуточку проворнее, застал бы Анастасию по дороге. Она приехала немногим раньше тебя.

Старший Арсанов потянулся к графину, иначе бы заметил, что его сын при этих словах внезапно изменился в лице.

–  Будем пить только из полных бокалов!
– с этими словами старший Арсанов долил в бокалы вино и поставил графин обратно на стол.

–  Анастасия!
– это слово далось Петру Арсанову с неимоверным трудом, - одна приехала?

–  С братом!
– коротко ответил ему отец.

Услышав ответ, Пётр Арсанов замолчал. И хотя бледности больше не было, выглядел он подавленным. Глядя мимо отца, он погрузился в размышления. Это была она. Та незнакомка. Не оставалось ни малейших сомнений. Что же ему делать? Что делать?
– билась в голове лихорадочная мысль, он не может, не должен с ней встречаться. Иначе один бог знает, что может произойти. Там на дороге…он едва не бросился за ней следом. Лишь собрав всю свою волю, он смог сдержать этот порыв. Эта девушка внушала ему безумные мысли одним своим взглядом.