Гусары приветствовали его появление лёгкими поклонами. Услышав его слова, Астраханов не растерялся.

–  Господа офицеры, поскольку произошла непредвиденная случайность…ещё один салют. В честь Анастасии Аврецкой!

Гусары снова салютовали и на этот раз именно Анастасии. Анастасию сразу покорило единодушие, а ещё более… находчивость гусар.

Чуть позже, когда все оказались за столом, слуги подали чай. Анастасия самолично разлила его в чашки и подала гусарам. Те вежливо приняли чашки, но пить не стали. Они, просто поставили чашки перед собой и со всем возможным вниманием прислушивались к рассуждениям Арсанова - старшего. Едва наступила короткая пауза, Анастасия решилась спросить у гусар, по какой причине они не пьют чай. Услышав этот вопрос, все четверо переглянулись. Сразу после этого раздался голос Невича:

–  Отвечает Астраханов!

Анастасия не сдержалась и засмеялась, услышав эти слова. Так по-детски они прозвучали. Негромко кашлянув, Астраханов как мог вежливо ответил на вопрос.

–  Сударыня, мы не пьем чай, даже если с позволения будет сказать, он, и передан нам такими прелестными ручками!

–  А что вы пьёте?
– слегка зардевшись, спросила Анастасия.

Все четверо снова переглянулись. Ответил снова Астраханов.

–  Ну во первых во…- Астраханов поймал на себе три угрожающих взгляда и быстро закончил: -я хотел сказать «воду»!

–  Её все пьют. Это во-первых! А что во-вторых?
– поинтересовалась Анастасия.

–  И во-вторых, только воду. И в-третьих, воду.

Остальные кивками подтвердили эти слова.

–  Жаль, - протянула Анастасия с незаметной улыбкой на губах, - а я собиралась приказать слугам подать…вино!

Арсанов - старший одобрительно улыбнулся ей. Лица у гусар вытянулись. Анджапаридзе с укоризной посмотрел на друзей.

–  Как не стыдно, господа офицеры! Дама предлагает вам вино, а вы отказываетесь! Я считаю, мы просто обязаны отказаться от…воды

–  И то верно, - раздались притворно удивлённые голоса, - какое неуважение к даме. Господа! Мы просто обязаны нарушить наши традиции в честь прелестнейшей из женщин!

–  Благодарю вас от всей души, господа!
– Анастасия придала словам скрытую иронию.

По её знаку слуга принёс графин с вином и бокалы. Едва вино оказалось разлито, как Анджапаридзе встал, собираясь произнести тост, но его тут же усадили обратно. Анастасия с удивлением следила за всеми этими непонятными движениями. Свет на происходящее пролили слова Невича.

–  Поручик страдает многословностью. К тому же, нередко начало тоста разительно отличается от конца. Что часто приводит к очень серьёзным последствиям. Дома, в Тифлисе его едва не убили за это.

–  Как так?
– поразилась Анастасия, - разве можно убивать человека за такое?

Почему-то все гусары, за исключением самого Анджапаридзе, расхохотались, услышав вопрос Анастасии.

–  Мы тоже думали, что нельзя, - отвечал Невич, насмешливо поглядывая на угрюмого Анджапаридзе, - но наш друг внёс новое понятие в слово «тост». Видите ли, сударыня - продолжал рассказывать Невич, - мы все были в отпуске и, поручик в том числе. Дома, в Тифлисе, умер один из ближайших родственников поручика. Земля ему пухом. Так вот сударыня, по обычаю в Тифлисе сразу после похорон накрывают стол, за которым поминают покойного. Именно там, поручик решил сполна использовать своё красноречие. Начал он тост словами соболезнования родственникам, а закончил тем,…что пожелал всем присутствующим иметь каждый день такой стол как сегодня. Поручик едва успел ретироваться!
– под общий смех закончил рассказывать Невич.

Все вокруг так заразительно смеялись, что Анджапаридзе не выдержал и широко улыбнулся.

–  Всякое бывает господа. Я же не напоминаю, скажем вам, штаб-ротмистр, о том, что вы напились и заснули под лошадью. И в особенности о том, что происходило дальше.

Услышав эти слова, Невич перестал смеяться и с угрозой посмотрел на Анджапаридзе. Заметив этот взгляд, тот расхохотался. Разлили ещё вино в бокалы. Старший Арсанов и Анастасия с огромным удовольствием смотрели на гусар и, слушали их разговор. С ними было настолько весело, что они обо всём позабыли и просто наслаждались их обществом.

–  Господа, господа - возбуждённо заговорил Друцкой, - а помните, как ротмистр Арсанов явился пьяным в казарму и поднял эскадрон? Как мы в три часа ночи отправились штурмовать драгунский полк? Весь Петербург всполошился. А Уваров? Уваров решил, что начались боевые действия, только непонятно кого и с кем?

Все снова засмеялись.

–  А помните трактир?
– подхватил общее веселье Астраханов, - я до сих пор забыть не могу, как ротмистр бегал вокруг столов с ухватом и колотил им полицмейстеров.

Смех прервал осторожный вопрос Анастасии:

–  И часто граф дрался?

–  Часто!
– улыбнулся ей Астраханов.
– Часто сударыня. Мы все часто дерёмся. Таков уж наш удел. Бросать вызов судьбе - разве это не прекрасно сударыня?

–  Не знаю, - протянула Анастасия. От неё не укрылось, что опекун, услышав, рассказы гусар о сыне, немного расстроился.
– Мне трудно судить о таких вещах.

Она замолкла по- тому, что в эту минуту появился Пётр.

Увидев друзей, он страшно обрадовался. Последовали долгие объятия и похлопывания по плечам. Наблюдая за их встречей, Анастасия ловила себя на мысли, что впервые за время знакомства с ним, она видит у него настоящую открытую улыбку. С ними он не был таким. С ними, он был замкнутым и отчуждённым. За последние недели Анастасия несколько раз порывалась поговорить с ним, но каждый раз откладывала разговор. Она не знала, что ему сказать и нужно ли вообще говорить.