В одном из таких «пеньков» и устроился Леарги — уютно до безобразия. Винно-красные волосы свободно лежали на плечах и груди, укутывая правителя, как атласное покрывало. В мягко мерцающем неофициальном костюме я опознала савальский шелк — только не черный, как мои доспехи, а золотисто-коричневый. Справа в воздухе парил светильник, слева — бокал с чем-то волшебно красивым на вид и наверняка сильно алкогольным. Одну ногу правитель подогнул под себя, второй — небрежно покачивал, скользя подошвой по зеленой «шкуре» на полу. У меня мурашки по спине пробежали, стоило представить, как ворс щекочет узкую ступню. В руках у Леарги была раскрытая книга, и он глядел на нас поверх страниц немного рассеянно.

Бездна, как мы не вовремя! Владыка Ллиамат, наверное, собирался отдохнуть после тяжелого дня — у правителей все дни не из легких — услышал Дэйра и подумал, что тот хочет помириться… Вот и пригласил к себе сына — так сказать, поболтать по-домашнему.

А Дэриэлл притащил нас.

— Полагаю, вас привели неотложные дела? — прервал затянувшуюся паузу Повелитель, захлопывая книгу. Фолиант рассыпался искрами — мгновенная телепортация. Я на секунду прониклась завистью к умениям Леарги.

«Посмотрим, что ты скажешь, когда доживешь до его лет», — хмыкнул Максимилиан и непринужденно шагнул вперед — вместе со мной, зараза! — перехватывая инициативу в беседе у замешкавшегося Дэриэлла.

— Если эти дела отложить, то разложение Пределов зайдет уж слишком далеко, — пошутил князь, ободряюще сжимая мое плечо. — Кстати, о моральном разложении. Скажите, Леарги… а если ответственным за покушение на Дэриэлла окажется близкий вам человек, вы все равно покараете его по всей строгости закона?

— Разумеется.

— Даже кого-то очень-очень близкого?

Темно-зеленые глаза правителя нехорошо сузились.

— На что вы намекаете, князь Максимилиан? — судя по тому, как Леарги произнес имя, он еще не забыл спора в лаборатории. И уж точно не простил.

Но Ксиль только нетерпеливо поморщился:

— Я не намекаю, я говорю открытым текстом — у нас есть основания подозревать вашу дочь и наследницу. Меренэ.

— Она не могла и подумать о том, чтобы замахнуться на дар целителя, — отрезал Леарги.

— А ее возлюбленный? — вмешался Дэриэлл. — Рэй или как его там? Он-то мог? Вы помните, что говорила Найнэ перед смертью? — Леарги дернулся. — «Он велел передать — с днем рождения, змейка». Как ты думаешь, отец, что это за таинственный «он»?

— Дэриэлл, молчи! Не возводи на сестру напраслину! — Леарги вскочил с кресла, шагнул к сыну… и вдруг словно на стену наткнулся. Отступил назад, проводя рукой по лицу — как будто паутину сбрасывал. Развернулся, подхватил бокал, осушил в один глоток. — Молчи. Молчи. Как будто я не вижу! Как будто я сам об этом не думаю!

И с размаху даже не опустился — упал в кресло.

«Боги, — подумалось мне. — Как же замучила правителя Меренэ, если он — мудрый, древний и сильный — позволяет себе срываться при посторонних?»

«Это не усталость. Это темперамент Ллиамат, — только и хмыкнул про себя Ксиль. — Да и Леарги — не из тех правителей, которым нужно поддерживать свой авторитет безупречным самоконтролем. На Леарги в Пределах смотрят, как на живого бога. Все, что он делает — верно по определению».

И, словно подслушав мысли Максимилиана, правитель успокоился. За одно мгновение — так прекращается, словно по щелчку выключателя, тропический ливень.

— Я знаю, что избранник моей дочери не принадлежит к аллийскому народу, — негромко произнес Леарги. О мгновенной вспышке эмоций напоминал только опустевший бокал, медленно вращающийся в воздухе. Глаза Повелителя казались почти черными — темные провалы с угольными точками-зрачками. — Скорее всего, он шакаи-ар. Меренэ уже давно питает теплые чувства к вашему народу, пусть и выказывает противоположные. Вы, Максимилиан, тоже пришлись ей по вкусу, — внезапно улыбнулся он. — Верно, не зря вас называют князем Илори-нир, Воистину Чарующим. Даже я склонен согласиться с этим титулом.

— Спасибо за комплимент, конечно, но вообще-то у наших девочек и мальчиков успехом пользуются совсем другие типы внешности. Более… взрослые, — улыбнулся Ксиль краешками губ.

На белой шелково-нежной коже проступил легкий румянец. Скромно опустились ресницы, скрывая хитрющий блеск синих глаз. Сразу вспомнила я давние слова князя: «Нет, Найта, у меня нет девушки… Но многие девушки почему-то думают, что у них есть я».

Лицо опалило жаром. Вот ведь… любитель пококетничать! И, бездна, с кем — даже с Леарги!

— Я вроде больше по жестоким убийствам и разным безрассудствам, — продолжил между тем Ксиль, и улыбка его стала мечтательной. — А вот настоящие красавчики — это Ле ру, Димитрас, Акери и Грей. Мне до них, как до неба… — добавил он немного завистливо. А я вдруг поймала взгляд Дэйра, направленный на Ксиля — почти такой же возмущенно-восхищенный, как и мой. — Но вернемся к интрижкам Меренэ. Скажите мне честно, Леарги, — голос Максимилиана стал глубоким, вкрадчивым, пробирающим до мурашек. Даже мне, на которую князь не собирался давить, захотелось выложить все, как на духу. — Вы хоть раз видели этого Рэя?