– Больше крови не будет, - пообещала Тора, голос пробивается сквозь медленные полусонные мысли. Нужно вставать и… ничего не нужно. Здесь он свободен и можно просто сидеть, прислонившись к стене, и дремать… или спать.

Вальрик проснулся от страха. Просто где-то за гранью сна мелькнула мысль, что стоит открыть глаза и окажется, что база ненастоящая, и Тора тоже - очередной эксперимент.

– Нет, - ответила Тора, она сидела тут же, поджав ноги, и розовым гребешком расчесывала волосы.
– Я существую. База существует. А что такое Империя? Хочешь поиграем в вопросы? Будет интересно.

– Давай.
– Вальрик поднялся, ощупывая голову - кровь не шла, но и ставшей уже привычной темной пленки не было. Странное место, странный ребенок.

– Я - не ребенок, - ответила Тора, вставая с пола, и распущенные волосы сами свились в косички.
– Я - Тора и я здесь живу. Лови!

Вальрик едва успел поймать сине-красно-желтый мяч, который появился… а черт его знает, откуда он появился.

– Что такое Империя?

– Империя - это… государство. Страна. Достаточно?
– Вальрик не совсем понимал правила игры, но Тора кивнула.

– Теперь твоя очередь. Спрашивай.

Вальрик бросил мяч, немного страшно - Тора выглядела очень уж хрупкой, не ударить бы ненароком. Но мяч она поймала и обеими руками прижала к груди.

– Спрашивай!

– Где я нахожусь?

– База номер тринадцать. Полигон. Держи!

И снова получилось поймать, мяч стал чуть тяжелее и ощутимо нагрелся. Интересная ожидается игра, но вопрос Торы привел в замешательство.

– Зачем ты сюда пришел?

– Я? Не знаю… случайно наверное. Хотел попасть в такое место, где нет… звук, свет, мир вокруг меняется, мне сказали, что если дойду до двери, если открою, то все вернется, как прежде. Я дошел, только там ручки не было, поэтом я… нашел другую дверь. Я не знаю, как получилось… а ты давно здесь?

– Всегда, - ответила Тора, поймав мяч.
– Я здесь всегда, наверное, нужно говорить, была, но я же есть и дальше тоже. А время… времени нету.

– Так не бывает.

– Бывает.
– Она смотрела внимательно, и Вальрику в этом взгляде чудилось ожидание, но знать бы чего ждет это… существо. Слова всплыли в памяти случайно. Он и забыл, что должен помнить…

– Синий орел тонет…

Молчание. Сине-желто-красный мяч замер в воздухе, едва-едва касается ладоней. Остановиться? Фразы лишены смысла, но они жгут изнутри и, преодолевая внезапную робость, Вальрик четко и ясно произнес:

– Шерсть и шелк врут. Дверь открывается снизу.

Тора кивнула и, протянув ладошки, сказала:

– Пойдем.

– Куда?

– Туда, где мир лучше слышно. Только ты, наверное, совсем не отдохнул. Жаль.

– Меня?
– ее ладонь была теплой и даже чуть мокрой от пота. Ребенок, обыкновенный ребенок, пусть и говорит немного непонятно. Вальрик поднял Тору на руки и она, обняв руками шею, тихо сказала:

– Когда они говорят, все и сразу, тяжело слушать. И еще иногда больно.

Пускай, к боли он привык, а слушать мир, наверное, интереснее, чем играть в мяч.

Коннован

Шорохи… разные… опавший лист касается земли, капля дождя шелестит, сползая по выщербленному камню, чей-то шепот на грани слышимости, шаги по ковру… шепот и шаги реальны, я понимаю это какой-то гранью сознания и успеваю проснуться за мгновенье до того, как жесткая ладонь закрывает рот.

– Здравствуй, кисуля. Вот и свиделись. Я тебе письмо отправлял. Получила?

Колено на груди, холодное дуло прижимается ко лбу.

– Не дергайся, а то мало ли, палец соскочит и все…

Не вижу его улыбки, но знаю, что улыбается, ему нравится причинять боль. Ненавижу! Боюсь. Страх парализовывает… Игла в шею. Яд? Вряд ли, слишком быстрая смерть. Сердца, проглотив содержимое шприца, замирают, легкие останавливаются… не дышать… не жить. Закрыть глаза и обратно в сон, пусть навсегда, но лишь бы подальше отсюда.

– Потерпи, - уговаривает Серж.
– Скоро пройдет, и мы поговорим. Ты же понимаешь, что по-другому никак, ты бы снова попыталась убежать, обмануть или даже убить.

Убить… я никого не могу убить, я даже пошевелиться не могу, хоть сердца, послушные словам Сержа, переваривают лекарства. Бьются. Медленно, тяжело, будто на груди гора, а там не гора, всего лишь колено, прижимающее к кровати.

Серж, точно прочитав мысли, убирает колено, и я получаю возможность дышать. Похоже, просто умереть от недостатка воздуха не получится.

– Ну не надо плакать. На этот раз я буду нежен, обещаю. Почему ты не отвечаешь? Слишком большая доза? Не рассчитал? Прости, я не хотел… точнее, хотел, но не молчания. Но мы подождем, правда? Мы не будем спешить. Тебе удобно? Вряд ли, ты ведь не видишь меня, а это невежливо не смотреть на того, кто с тобой разговаривает.