– Что уже?

– Если уже душе забрали, тогда что?

– Не знаю.
– Отвечает Ильяс.
– Тогда, наверное, бояться нечего. Только ты все равно помалкивай, ладно?

Фома кивает. Он помолчит, тем более что Ильяс прав, кому нужна эта правда?

– Совершенно никому, - печально соглашается Голос.

Рубеус

Завод поражал. На бумаге все эти производственные линии, цеха, склады, жилые помещения были чем-то абстрактным, равно как и люди, здесь работающие. Пять тысяч - вроде бы и понимаешь, что много, и в то же время, не осознаешь, насколько много.

– Прошу прощения, здесь довольно грязно, - молодой да-ори не пытается скрыть своего отвращения к происходящему.
– И все эти звуки… раздражает, правда?

Скорее уж убивает, Рубеус не представлял, как здесь можно существовать. Если и существовал ад для да-ори, то он был здесь. Вонь краски, растворителя, пота, жженой резины, раздражающе резкие, навязчивые, но звуки хуже всего…

– Поневоле начинаешь завидовать глухим.

С этим нельзя было не согласиться.

– Позволено ли будет узнать о причинах… инспекции? Сколько здесь работаю, до сих пор не случалось. Поговаривают, будто вице-диктатор - личность оригинальная.

– Весьма оригинальная, - это Рубеус мог подтвердить с чистой совестью.

– Я - Лют Вар, старший менеджер завода, - да-ори протянул руку. Ладонь сухая, пожатие крепкое, на лице улыбка и ни следа беспокойства. А судя по докладам вежливый и улыбчивый Лют истреблял от трех до пяти человек в неделю, причем именно рабочих из одиннадцатого цеха, в результате этой маниакальной привычки старшего менеджера в последнюю неделю цех стоял, люди наотрез отказывались работать там.

– Хотелось бы узнать ваше имя, инспектор, - напомнил Лют.

– Рубеус.

– Что ж, кратко и внушительно. Честно говоря, слышать о вас не приходилось, но это ведь не о чем еще не говорит. И что именно здесь вы желали бы… проинспектировать?
– Вот теперь Лют откровенно издевался. Самоуверенный, с документацией-то у него наверняка полный порядок, а если и есть недочеты, то незначительные. Но на бумаги Рубеусу плевать, он еще не настолько разобрался в теории, чтобы разбираться в бумагах.

– Вы не против, если я просто похожу?

– Здесь?
– удивился Лют.
– Зачем?

– Просто так… интересно, знаете ли. Никогда не бывал. А вы можете быть свободны. Полагаю, у главного менеджера полно дел, не хотелось бы, чтобы мой визит нарушил привычный ритм работы.

Лют все понял правильно и, вежливо улыбнувшись, пожелал:

– Смотрите, не заблудитесь… и будьте осторожнее, все-таки производство… всякое случиться может.

– Постараюсь.

Что ж, кто предупрежден, тот вооружен. А вооружился Рубеус неплохо.

Часа через два он почти привык и к шуму, и к запахам, и к постоянной суете вокруг. Люди делали вид, что не замечают Рубеуса, но при этом старательно обходили его стороной. Разговоры… разговоров было много, только слушай. Рубеус слушал и делал выводы.

Например, в одиннадцатом цехе нестерпимо воняло, не растворитель, не краска, но что-то гораздо более специфическое и гадкое. К краске хотя бы привыкнуть можно, а это… и главное вонь липла к людям, пропитывала одежду и раздражающими нотами вклинивалась в общую какофонию запахов, царящую на заводе. Желание избавиться от источника раздражения было вполне естественным, но вот методы… хотя, конечно, Люта можно понять. Еще пару минут и Рубеус сам кого-нибудь убьет.

Осталось поговорить с Лютом и можно домой. Кабинет главного менеджера был маленьким и чрезвычайно захламленным. Признаться, Рубеус ожидал чего-то большего. От силы шесть квадратных метров, стены без окон, то ли грязно-белые, то ли выцветшие серые, на полу ковер, больше похожий на тряпку. Лампочка на длинном шнуре покачивается, разгоняя по углам тени. И мебель того и гляди развалится.

– Что, удивлен?
– Лют с ходу перешел на ты.
– Пить будешь? Правда, коньяков не держим.

Нагнувшись, Лют вытащил из-под стола бутыль внушительных размеров.

– Спирт. Технический. Хорошо накрывает. Будешь?

– Спасибо, воздержусь.

– Твое дело, - Лют наполнил стакан и выверенным жестом опрокинул содержимое в глотку.
– Х-хорошая штука. Единственная хорошая штука в этом аду. Что доложишь?

– Тебя запах раздражает?

– Запах? А ну да… запах. Звук. Проблемы бесконечные. Не представляешь, как это достает, когда двадцать лет на одном месте, а все одни и те же проблемы, ты их решаешь, решаешь, а они не заканчиваются. И никогда не закончатся… на хрена я тут? И запахи эти, особенно один… я не псих, просто достало уже. Вот где у меня завод этот, - Лют резанул ребром ладони по горлу.
– Порой сдохнуть хочется, так что, если ты, инспектор, нашел чего, то давай, пиши докладную, что не справляюсь…

– Успокойся.

– Это ты мне? А я спокоен. Вот сейчас еще выпью и совсем успокоюсь. Только ты смотри, напиши, что старший менеджер ни хрена не справляется и вообще на передовую его… ну хоть сейчас готов… со всем осознанием вины и…

После завода Саммуш-ун показался самым замечательным местом на земле. Ни сводящего с ума шума, ни разъедающего глаза дыма, ни вони, ни суеты… мир и покой. На составление отчета ушла половина дня, Рубеус попытался изложить все честно и беспристрастно, хотя и сам не понимал, кому сочувствовал больше: запертым в грохочущем вонючем аду да-ори или людям, вынужденным расплачиваться за чужой психоз.