– А кто еще знал?

– Мало ли. У него начальство, у тебя куча каких-то левых людей работает.

– У меня все люди правые. А насчет начальства… Что-то сдается мне, что мужик этот – сам себе начальство.

Я подумал еще. Покачал головой.

– Нет. Не сходится.

– Почему не сходится?

– Про гадалку он откуда пронюхал? Как он мог вообще знать, что нам приспичит погадать по внутренностям дракона? Вроде, у них это не самый общепринятый метод.

– Хель его разберет, какие у них методы. Про волков-то мы не знали.

– В общем, знали. Про «Вервольфов». В частности… очень уж меня плотно должны были курировать.

Мы переглянулись. И завопили одновременно:

– Некромант!

Нили вылетел из кухни с полотенцем в руках.

– Где некромант?

– Вот именно, – сказал я. – Именно что «где некромант»?

Если это и есть желанное последнее слово – пусть пожрет его волк Фенрир.

Следующие недели прошли в какой-то нелепой суете.

Казалось, что проще всего прижать к ногтю Касьянова моего Афанасьича. Однако матерый волкодавище и раньше был непрост, а при нынешней ситуации как бы не получилось, что к ногтю прижмут нас. Ингвульфовых-то ребят в Москве квартировало всего две дюжины, ну, по миру еще можно пособирать, но развязывать открытую войну нам было не ко времени. В общем, назначили мы новую встречу в Старом Бору – так называлась касьяновская дача.

Параллельно я отправил группу под начальством Нили на охоту за единственной нашей ниточкой – лисичкой Ли Чин. Нили, с одной стороны, очень не хотелось меня оставлять, когда вокруг все так шатко. С другой, он горел желанием поквитаться с рыжей бестией. Поворчав и взяв с ингвульфовых ребятишек слово, что за мной – глаз да глаз – он отбыл в Таиланд. А мы отправились на свидание под елями.

Кэдди вновь прошуршал по гравию. Казалось, ничего не изменилось, только вместо опавшей хвои звук колес заглушала теперь весенняя грязь вперемешку со снегом. В лесу снег лежал еще плотно, лишь под корнями елей кое-где подтаяло, да на солнечных днем пригорках вылезла первая трава. Встреча вновь назначена была на вечер. Мне совсем не хотелось, чтобы старина Касьянов пронюхал еще и о моем новом статусе полукровки. Его ведомство столь увлечено внутренней политикой, что не погнушается при случае перейти и на внешнюю.

Беседку тоже окружал талый снег, однако я настоял на том, чтобы разговор происходил на свежем воздухе. В этот раз двое из ребятишек Ингвульфа, не скрываясь, маячили у меня за спиной. Касьянов уже сидел в беседке, облаченный в потрепанный армейский полушубок и смушковую шапку – прямо боец Первого Белорусского. Или, точнее, партизан. На столе красовался самовар и блюдца с вареньями. Фонарики все так же сияли под навесом, только теперь вместо мошки в белых лучах кружились редкие и мелкие снежинки.

Хозяин встал и пошел навстречу мне, с улыбкой протягивая левую руку. Интересно, подумал я, а если правую пожать – протез отвалится?

– Чайку?

– Спасибо, уже пил.

– Чего покрепче?

– И с этим подождем.

Уселись. Скамейки укрыты были плоскими подушками, так что холод не ощущался.

– Если вы, Ингве Драупнирович, обеспокоены обстановкой – я могу гарантировать, что на наших деловых отношениях и на работе предприятий это никак не скажется.

Если ФСБшник и прикидывался, у него это очень хорошо получалось. Я задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Матвей Афанасьевич, что вам известно о мече по имени Наглинг?

Тот пожевал губами, будто припоминая.

– Кажется, это последнее оружие Беовульфа? То, с которым он вышел на дракона?

Я усмехнулся.

– Пятерка по нордической мифологии. Не подозревал, что у вас такая широкая эрудиция.

– Э-э, батенька. С нашей-то работой… Как говорится, «хочу все знать».

Мне ту же припомнился скорочтец-некромант.

– А как насчет возможных решений уравнения Дрэйка?

Афанасьич мигнул.

– К чему вы ведете?

– Откуда вы узнали, дорогой мой человек, что произошло в Непале?

Афанасьич, как ни странно, от последнего вопроса расслабился.

– Да это не секрет, Ингве Драупнирович. Мы за тем монастырем давно наблюдаем. Не так чтобы совсем уж круглосуточное наблюдение, но интересуемся. Есть в деревне человечек один, староста – Сакья Ишнорти, слышали, может? Такое трудно запоминающееся имечко. Так вот он, поверите ли, курс заканчивал в нашем Лумумбарии. Потом решил вернуться на родину, и, как бы это сказать, заново ассимилироваться. Но связи поддерживаем. Кстати, давно я у вас хотел спросить, да вы из Москвы осенью как-то быстро убыли: что там за третий к вам привязался? Господин Ишнорти уже довольно долго нам намекает, что надо бы поинтересоваться одним их…. охотником, что ли? Только каждый раз, как мы начинаем интересоваться, он как сквозь землю проваливается.