Полагаете, тут он Ингве сына Воителя и купил? Воля ваша, полагайте и дальше. Что касается меня, я твердо запомнил одно: не оставляй за противником последнего слова. Ухмыльнувшись во всю пасть, я сказал:

– Дядя, ну ты актер. Судьбы вселенной тебя беспокоят, да? Типа, весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, так?

– Ну, допустим?

– Допустим. А еще я допускаю, что господ Высоких просто-напросто задрало то, что водит вас вокруг пальца всем кагалом не полукровка даже, а какой-то квартерон. И вы моими чистыми ручками от него хотите избавиться. А вот на тебе!

И свернул у него перед носом здоровенный кукиш. Пока новоявленный дядюшка хлопал очами, я встал, картинно запахнул плащ и удалился, весь в белом. Хотя на душе у меня было ой как погано.

На обратном пути я размышлял о птицах. Как это, Хель побери, характерно для господ Высоких: подкинуть птенца в чужое гнездо и умчаться вдаль с веселым «Ку-ку. Расти подкидыша, пташка». И бедная птица растит, трудолюбиво носит чужому птенцу жуков и червей в клюве. В благодарность за такую заботу прожорливый кукушонок, конечно, выпихнет из гнезда всех родных птичьих детей, а под конец еще и продолбит приемному родителю клювиком голову. Понятно, что князь Драупнир меня ненавидел. Да я и сам себя, если честно, в последнее время не слишком любил. Потянувшись к мечу Наглинг в новеньких ножнах – дедовский, между прочим, последний подарок – я обнажил светлое лезвие и погладил кончиками пальцев.

– Одни мы с тобой остались, старина. Что хорошего скажешь? Думаешь, променяю я тебя на злой меч Тирфинг?

Клинок обиженно молчал. С той беседы в моих покоях в Нидавеллире он вообще помалкивал – как ни пытался я выведать, какая ловкая сволочь похитила его из хранившего столько лет сейфа. Ничего, в конце концов разговорится. Мечи свартальвов не приучены держать язык за зубами (и опять, опять пришла мне на ум катана треклятого Иамена. Хотя, кто знает – что говорит она хозяину в подзвездной тишине?).

Размышлял я и о кое-чем другом.

Вернувшись в солнцевскую квартиру, я обнаружил, что там опять многолюдно. А конкретно, тусовался в моем жилище Ингри с гаремом. Сразу по возвращении я купил ему пятикомнатную хату в том же доме – надо ведь учитывать и возможное расширение семейства – однако компашка предпочитала заседать у меня в гостях, к вечному раздражению гомофоба-Нили. Сейчас, когда Нили гонялся за лисичкой в Таиланде, им сделалось и вовсе вольготно.

Юсуфик свернулся в кресле и жевал большую желтую грушу. Сок капал на рубашку. Второй арапчонок, по имени Омар, щелкал телевизионным пультом. Сам Ингри раскинулся на диване: ни дать ни взять Сулейман в предчувствии визита Шехерезады. Осознав, что пришла к нему с приветом отнюдь не персидская шахиня, красавец слегка приуныл и быстро убрал копыта с подушек. Я бросил меч на стол и присел рядом. Ингри полюбовался моим каменным ликом и спросил озабоченно:

– Какие новости?

И поспешно добавил:

– Мальчишек я уберу.

– Да пусть сидят. Слушай, друг Ингри… что ты знаешь о демонах?

Ингри изумленно задрал брови.

– О демонах? Спроси Юсуфика.

Почему бы и нет?

– Юсуфик, – сказал я, – что ты знаешь о демонах?

Юсуфик поспешно проглотил кусок груши и выдал:

– Демонов не существует. Зато есть джинны. Ты, Ингве, любишь джинн «Кабаллито»? Нили в буфете заначил бутылку, а я нашел.

Ингри улыбнулся так гордо, будто Юсуфик был его любимым сыном и сказал что умное.

– Каков, а?

– Да уж. Нет, а серьезно?

Все же не дурак мой консильере: понимает, когда просто так треп, а когда по делу. Он нахмурился.

– О демонах, дон Ингве, я знаю до обидного мало. Считается, что демоны – существа из прошлой Вселенной, пережившие ее коллапс и Большой Взрыв. Видимо, очень сильные сущности, если способны были в такой мясорубке выжить. Состоят из высокоэнергетических полей. Какова природа поля, пока не установлено – но точно не электромагнит и не гравитация. Обитают одновременно во всех измерениях, сколько их там физики насчитали: одиннадцать, двадцать восемь? И, соответственно, сразу во всех Семи Мирах. Бессмертны. Характером скверные. Любят вселяться в предметы. А что?

– Да так, ничего. Слушай, а какое решение у уравнения Дрэйка?

Ингве захлопал глазами.

– Ладно, не заморачивайся. Это я так. Нили не звонил?

– Пока нет.

Нили прозвонился через три дня, довольный, как кот после кормежки.

– Нашли мы гребаную кицуну! – заорал он в трубку.

– Не уверен, что это слово склоняется, – осторожно заметил я.

– Слово, может и нет, а девка – очень даже.

– Ты что, с ней переспал? – ужаснулся я.

– Пока нет. Да и не надо: она сейчас при деле. Одного голливудского хлыща охаживает. Представляешь, приехал мудак в Таиланд на уикенд со своей герлфрендой. Думал: на песочке позагораю, поплаваю, потрахаюсь слегка вдали от публики и суеты. Тут она его и зацепила. Сидит дурак уже две недели в Пхукете. Герлфренду свою бросил. Переехал из бунгало в шикарный пятизвездочный отель. Жрут они омаров, запивают шампанским. Чувак с каждым днем все печальнее. Чует сердце, дальше так пойдет, получать своего Оскара он будет постмортем.

– Спасем, – говорю, – звезду экрана?

– А то как же, спасем, – деловито отозвался Нили. – Девку в Москву тащить?

– Да ты что? Она у тебя сбежит. А если и не сбежит, нафиг мне надо ее перед касьяновским коблом светить? Нет, ты сиди на месте, глаз с нее не спускай. Но и не спугни. Я к вам вечером вылетаю.

И вылетел.

Пхукет встретил меня таким беспощадным солнцем, что все же пришлось обзавестись очками в первой же туристической лавочке. Нили снял номер в том же отеле, где проживала сладкая парочка, с оригинальным названием «Тайская звезда». Звезд, и вправду, было пять. При встрече Нили гордо разулыбался: