Не прошло и получаса, как к дому подкатила «скорая помощь». Наташку закутали в большой пуховый платок и понесли в машину. Маме тоже разрешили доехать до больницы. Папа с Вовкой вышли из подъезда и помахали руками. Так это и началось.

Оказалось, что день в Сокольниках наступает очень рано.

Когда Наташка проснулась, то будильник, который мама заводит с вечера, еще не звонил. Наташка перевернулась на другой бок и хотела заснуть опять, но кто-то стал тормошить ее за плечо. Наташка открыла глаза, увидела няню в белом халате и тогда только догадалась, что она в Сокольниках.

— Когда меня будут класть в бокс? — спросила Наташка.

— Вставай, Наташа, умываться пора, — ответила няня. — И никто никуда тебя класть не собирается. Ты и так в боксе.

И вышло так, что бокс — это просто комната, такая, как у Настасьи Федоровны, только с дверью на терраску. В комнате стояла покрытая простыней ванна, в углу умывальник, небольшой столик и кровать. Какой же это бокс?

Умываясь, Наташка вспомнила свою вчерашнюю поездку и решила, что с Сокольниками тоже вышла какая-то путаница. Они все время ехали по самым обыкновенным улицам, вокруг стояли самые обыкновенные дома и не было никаких холмов, гор и лесов.

— Мама, это уже Сокольники? — спрашивала Наташка.

— Да, да, доченька. Сокольники, — отвечала мама и утирала глаза платочком.

Но навстречу им ни разу не попался Сокольнический обоз, нигде не было видно сектора физического воспитания и дрессированных медведей. Наташка хотела уже заплакать, но дядя, который управлял автомобилем, вдруг загудел, как на пожар, и все стали шарахаться в стороны. Потом дядя еще несколько раз гудел. Так они и доехали до дома, где находился бокс, и Наташка не успела заплакать.

Почистив зубы и вытерев мохнатым полотенцем щеки, Наташка спросила на всякий случай:

— Скажите, пожалуйста, а от Сокольников далеко до Москвы?

Няня ответила, что расстояние порядочное, но не стоит забивать себе голову такими вопросами, а лучше заняться утренними процедурами, чтобы успеть сдать анализы в лабораторию, и многозначительно кивнула в ту сторону, где стоял горшок. Наташка глубоко вздохнула и стала расстегиваться…

Потом пришли врачи, сразу несколько человек. Они громко разговаривали о каком-то Лещинском, который словчился за полгода защитить диссертацию и теперь ведает кафедрой. Один врач с рыжей бородой и в очках пощупал холодными пальцами Наташкин живот, повернул ее к свету грудью и спиной, велел показать язык, произнес какие-то непонятные слова, и все сразу ушли. Няня сказала Наташке:

— Который тебя смотрел — профессор. Изо всех самый башковитый.

Наташке голова профессора тоже показалась очень большой, и она охотно согласилась с няней. Потом Наташка подумала, что если профессор придет еще раз, то надо ему посоветовать, чтобы он прикладывал руки к горячей печке или ходил в варежках, а то ведь так можно и пальцы отморозить. Бывали же случаи у них во дворе…

Но профессор не пришел, а пришла другая няня и принесла стакан простокваши, котлету и чай. Наташка хотела было сказать, что она не любит простоквашу, но не успела.

Няня, которая принесла завтрак, сказала другой няне, что прибирала комнату:

— Ты знаешь, эту девочку из четырнадцатого бокса сегодня выписали с позором. Докапризничалась: «То не хочу, это не желаю». Уж она плакала, плакала бедняжка, но профессор сказал: «Никаких!».

Наташка сообразила, что речь идет вероятно о том профессоре, которого няня назвала башковитым, и принялась за простоквашу. В нее забыли положить сахару, но оказалось, что так еще вкуснее. Потом Наташка съела котлету, на загладку гарнир, выпила чай и решила, что уж теперь-то во всяком случае она может считать себя избавленной от позора.

Оставшись одна, Наташка стала осматриваться. Оказалось, что стена, у которой она спала, — стеклянная. По крайней мере от половины и до потолка. Приоткрыв уголок занавески, Наташка увидела, что там, за стеклом, тоже бокс и какая-то тетя читает за столом книгу.

Тетя посмотрела в щелку и улыбнулась, Наташка тоже.

— Как тебя зовут, девочка? — спросила тетя.

Наташка ответила и в свою очередь задала такой же вопрос. Выяснилось, что соседку Наташки зовут тетя Даша.

— А за что вас в бокс взяли, у вас сыпь?

Тетя Даша отрицательно покачала головой и сказала, что ее держат здесь по подозрению. У нее заболела дифтеритом дочка, и врачи считают, что тетя Даша — бациллоноситель.

В комнате тети Даши другая стена тоже была стеклянная. Когда она отдернула занавеску, то Наташка увидела третью комнату и в ней совсем маленькую девочку, которая сидела на кровати и плакала.

Наташке стало жалко девочку, и она попросила тетю Дашу постучать ей. Девочка обернулась на стук, увидела Наташку и засмеялась. Может быть, она приняла ее за свою старшую сестру. Так они смотрели друг на друга и смеялись, а между ними, в серединке, была тетя Даша, которая тоже улыбалась. Быстро же они договорились — три женщины в разных боксах!