В передней раздался звонок. Приехала Нина Владимировна, не пропускавшая ни одного торжества в этом доме.

— Целый час мотались по магазинам, — заявила она, — но уж нашла то, что нужно.

И Нина Владимировна торжественно раскрыла коробку. В ней оказался миниатюрный ткацкий станок, сделанный из алюминиевых пластинок. На алюминиевых челноках были намотаны разноцветные нитки.

— Здесь есть рисунки, — сказала Нина Владимировна, — можно выткать чудесные ткани. Пойду порадую свою любимицу.

Поскольку Наденька училась уже во втором классе, то Нина Владимировна полагала, что девочке пора накапливать политехнические знания и навыки.

И вдруг без всякого перехода Нина Владимировна спросила:

— Скажите, а нас пригласят к столу? У меня что-то аппетит разыгрался…

Когда кто-то высказывает вслух твои затаенные мысли, становится неловко.

Николай Иванович только крякнул, а Галина Петровна протянула Нине Владимировне остаток котлеты и участливо сказала:

— На, подкрепись, дружок.

В этот момент опять прозвенел звонок: приехала Зоя с мужем. Зоя тоже доводилась Наденьке теткой, но уже со стороны ее отца. Тетя Зоя привезла в подарок прыгалки и настоящий бубен, украшенный шелковыми лентами.

Теперь Наденька могла не только ткать текстиль, но заниматься производственной гимнастикой и даже устраивать вечера самодеятельности с бубном.

В кухне стало тесно.

— Когда же наконец они кончат пировать? — с тоской произнесла Галина Петровна. — Это невыносимо!

И как бы в ответ ей в передней зазвенели ребячьи голоса. Проталкиваясь через толпу детей, взрослые потянулись в столовую.

— Извините меня, дорогие, — говорила хозяйка гостям, — но вы знаете, муж на дежурстве, и поэтому мы не думали устраивать что-нибудь такое… Посидим просто, попьем чайку, поболтаем…

— И очень мило! — проговорила оживившаяся Галина Петровна, отрезая себе большой кусок орехового торта.

— Лучше всего, когда люди собираются вот так, экспромтом, — подтвердил муж Зои, решительно отодвигая пустые бутылки из-под фруктовой воды. — Я вот по дороге захватил на всякий случай.

И на столе появилась бутылка портвейна.

В этот момент вошла Наденька с подружками. В передней они прорепетировали «В лесу родилась елочка» и начали коллективную декламацию. Но их уже никто не слушал.

— Идите, дети, к себе, играйте! — сказала тетя Галя и выпроводила самодеятельных декламаторов.

Когда стали разливать вино, то Нине Владимировне рюмки не досталось, она пододвинула фужер.

— За Наденьку, мою любимицу! — отважно сказала она. — И пусть мне будет хуже!

Все молча присоединились к этому тосту.

Нина Владимировна закусила вафельной трубочкой с кремом, попробовала домашнего печенья. Ее полное лицо раскраснелось, в глазах появился блеск.

— Все-таки плохо, что у нас за все эти годы не создана литература нравов. Что бы ни говорили о Мопассане, но человечество будет ему вечно благодарно. Взором откровенного художника он проник в самые отдаленные тайники женской души…

Но Нину Владимировну никто не поддержал. Муж Зои сосредоточенно изучал картинку на обертке конфеты «Ну-ка, отними!», Сизов снова занялся своим «Беломором». Беседа не клеилась.

Хозяйка, еле пригубившая вина, вынужденная то и дело выбегать к расшумевшимся в передней детям, пошла на отчаянный шаг.

— Тут муж приготовил к празднику бутылку «Твиши», мы ее сейчас разопьем, — почти жалобно сказала она. — Шут с ним, купит еще!

— Вот уж это ни к чему, — лицемерно обронил Сизов и энергично сунул папироску в недоеденный кусок пирожного.

Нина Владимировна пододвинула свой фужер.

В это время на пороге столовой появился Иночкин, бывший журналист.

— Гуляете и даже звонка не слышите! Дети за вас должны открывать дверь. Все-таки у меня собачий нюх, недаром так ценили Иночкина в газете!

И с этими словами он поставил на стол две бутылки «Столичной» Потом вышел на кухню и вернулся с банкой консервов «Лещ в маринаде».

Компания оживилась. Выпили за хозяйку дома, за отсутствующего хозяина. Зоя сообщила пикантную историю из семейной жизни одного своего сослуживца. Сизов рассказал ставший уже классическим анекдот о командированном муже. Говорили наперебой и вразброд.

Лишь Нина Владимировна твердо придерживалась раз взятой литературной темы.

— А возьмите вы, — продолжала она без всякой связи с предыдущим, — возьмите Мазуччо, Бокаччо, — какие это могучие таланты, какая игра страстей! Конечно, все эти сластолюбивые монахи и с виду добродетельные хозяйки отвратительны. Но согласитесь, есть что-то роковое в том, когда два существа сплачиваются, пусть даже в противоестественных объятиях…