Миновав трибуну, я развил невероятную скорость. Тем не менее я заметил, что за мной, не мигая, наблюдает представитель из ассоциации по физкультуре и спорту. В заключение, когда оставалось всего лишь десять метров до финиша, я вырвался вперед, обогнав всех, и занял первое место. Абсолютно все прошло согласно моему плану. И хотя я полагал, что удача не покинет меня, все-таки не мог сдержать своих эмоций после забега. Мне так хотелось поделиться своей радостью, что я устремился было к маме, но тут меня остановил один из шестиклассников, исполнявший обязанности судьи.

— Нет, нет. Ты оставайся на месте, вот здесь за финишем, пока все участники не выступят.

Я жаждал встретиться с мамой взглядом и почувствовать ее одобрение и похвалу хотя бы на расстоянии, но в клокочущем людском море заметил только ее склоненную голову.

Ютака также прибежал первым в своем забеге, невзирая на неприглядный внешний вид.

Что касается моих приятелей Тору и Кэндзи, они пришли третьими, успокаивая себя и других словами:

— Мы выступили не так плохо, мы все сделали хорошо.

Нас с Ютакой как победителей наградили грамотами и записными книжками. Я считаю, что люди имеют право говорить о том, что они действительно выложились, лишь тогда, когда они хоть что-нибудь заработали.

После выступления мы, четверо участников, довольные и счастливые, решили по праву занять места в первом ряду и поболеть за других ребят, выкрывая речовки, как это делали другие мальчишки.

— Беги, коротышка, беги, а то закричишь «помоги»!

— Катись, жирдяй, катись быстрей, а то дадим тебе червей.

Но нашей главной мишенью, конечно же, были девчонки. Мы изощрялись кто как мог и придумывали издевательские пошлые кричалки, надеясь, что гомон толпы поглотит их. Одна глупость за другой сыпалась из наших ртов словно из рога изобилия:

— Где ты взяла эти бабушкины панталоны?

— Эй, шевелись, толстая задница!

— Беги задом наперед! Не ошибешься, не промахнешься!

Первую циничную кричалку Тору, адресованную какому-то злопыхателю, мы нашли очень смешной:

— Хрен мамин на дорожке ранен!

К нашему разочарованию, Ицуко услышала эту непристойность и, кажется, оценила ее не столь высоко, как мы.

— А я все слышала! А я все слышала! — заявила она. — Если вы не станете следить за своим языком, я все расскажу Кондо-сан.

Мы не столько боялись ее угроз, сколько презирали ябеду за шантаж и вездесущность. Складывалось впечатление, что Ицуко следила за каждым нашим шагом, и где бы мы с ребятами ни разгуливали, она уже была тут как тут. А поскольку мы совсем недавно узнали о трепетном отношении Тору к этой ненавистной девчонке, замаскированном грубым пренебрежением, неудивительно было, что он теперь в ее присутствии хранил молчание и делал вид, что совсем ее не замечает.

Но не прошло и часа, как неожиданно поистине райскую голубизну небосвода стали застилать грозовые тучи и подул холодный ветер.

— Интересно, изменится ли погода, и пройдут ли тучи стороной? Конечно же, лучше бы дождя не было, — рассуждал Кэндзи, глядя на небо.

— А нам интересно совсем другое. Что случилось с Пустоголовым? — терялись в догадках мы с Ютакой.

— Может быть, он домой ушел, — ответил Тору.

Я был очень обеспокоен и решил проведать Пустоголового. Но его и след простыл. Ни на местах, выделенных шестому классу, ни в самом классе его не оказалось.

— Похоже, он действительно отчалил, — решил я и подумал, что это крах праздника.

Мой брат, увидев, что я толкусь среди ребят его класса, крикнул мне:

— Что ты здесь делаешь, Мамору?

— О! Привет, Синити. А Болван ушел домой? — допытывался я.

— Нет. Здесь где-то лежал в лежку несколько минут назад, а потом у него пена пошла изо рта, и мы отвели его в медицинский кабинет.

— Пена, говоришь? Ну, тогда он — в ауте.

У меня внутри все булькало от смеха, но больше всего мне не терпелось поделиться новостью с другими ребятами.

— Медсестра отправила его домой, но Болван все продолжал бормотать: «Я должен бежать. Я побегу». — Синити обладал неким даром лицедейства, поэтому легко изобразил нашего пустоголового мученика во всей красе. — Какая самоотверженность! Какая решимость! — восторгался он. — Если бы я оказался на его месте, я сразу ушел бы домой.

Я полагаю, что для Пустоголового бег был единственной радостью, и вообще он оказался порядочным человеком. Услышав мнение брата, я глубоко вздохнул. Когда у меня отлегло от сердца, я подумал, что какой-то шанс у Пустоголового все же есть.