— А теперь, — донесся из рупора голос комментатора, — мы начинаем соревнования в беге на дистанцию восемьдесят метров. Поприветствуем аплодисментами участников эстафеты из шестого класса.

Сотни глаз устремились к воротам.

— Мама, это же Синити! Синити! Давай, Синити! Не подкачай!

— Я вижу. Что за переполох ты устраиваешь? Просто сиди тихо и смотри! — сказала мама, оценив серьезность момента.

Ее эмоциональный настрой был настолько высок, как впрочем, и у меня, что она тоже подалась вперед и от души захлопала в ладоши.

Синити почему-то пригласили в первую группу участников кросса. Болван же должен был бежать после выступления трех групп. Пять его других соперников усиленно разминались, резво подпрыгивая на месте, встряхивая при этом то руками, то ногами. Один лишь Синити, окинув отрешенным взглядом густую синеву неба, проявлял убийственное спокойствие.

— Синити нужно размяться. Клянусь, он до сих пор думает о дожде, — угадал я его настроение.

— Угомонись ты и смотри! — оборвала меня мама.

— На старт! — возвестил о начале забега судья.

По сигналу стартера пять мальчиков встали в исходную позицию. Синити медлил. Видно, он ждал изменения погоды к худшему и подготовился к неотвратимому испытанию последним. И как раз в этот самый момент к стартовой разметке в развалку подошел Болван в своем кимоно с подбоем. Мой брат с удивлением попятился назад. Меня это тоже, надо сказать, ошеломило, потому что я сильно переживал за нашего чемпиона.

Невероятно, еще каких-то несколько часов назад у него был такой сильный жар, что он даже бредил. Как же он сможет бежать?

— На старт! — снова возгласил судья.

Синити, должно быть, предал себя в руки судьбы, так как спокойно встал в стартовую стойку.

— Внимание! Марш!

Пять бегунов стартовали одновременно, оторвавшись в прыжке от земли, чтобы выдвинуться вперед и оставить в хвосте конкурентов, а вот Синити замешкался.

— Давай, Синити, жми! — кричал я что есть мочи.

Но все мои старания воодушевить его, образно говоря, стекали с него как с гуся вода. Синити двигался медленно, при этом нескладно размахивал руками, будто бы пытался сказать: «Смотрите, я не бегу, а просто участвую».

Он порядочно отставал от пятерых других своих одноклассников. К тому времени, когда они уже находились на полпути к финишу, его отделяли от них десять метров.

— Синити безнадежен, — сокрушался я. — За такой бег ребята, пожалуй, начнут и меня тоже дразнить.

Не успели эти слова слететь у меня с языка, как все пять соперников моего брата поскользнулись, перепрыгивая лужи, и растянулись на земле. То, что они свалились, было только полбеды, но, заляпанным грязью и с заплетающимися ногами, им стоило огромного труда подняться из месива.

Мы с мамой пребывали в изумлении, думаю, не меньше чем Синити. Даже с того места, где я сидел, широко открытые глаза моего брата сигналили SOS.

— Синити, это твой шанс! — орал я как резаный.

И прямо в этот момент я увидел, как он перевоплотился в другого человека. Догонявшим теперь был не мой тормозной брат, а настоящий мастер спорта, потому что ему пришлось бежать во всю прыть с вытаращенными от натуги глазами, с сотрясающимися при каждом прыжке щеками, но он преисполнился решимостью победить во что бы то ни стало.

Случилось так, что мой брат в тот момент превратился в Пустоголового и уверенно шел к финишу.

— Жми, Синити, жми! — едва сдерживаясь, издала громкий вопль мама.

Теперь она уже стояла и от волнения отчаянно била в ладоши.

От такого непредсказуемого поворота событий я тоже подался вперед и что-то начал выкрикивать, потому что всем сердцем болел за брата. Он уже опережал пятерых неудачников на расстояние, вселявшее надежду на победу.

Итак, пятьдесят метров пройдены.

Остальные бегуны с трудом поднялись на ноги. Они отставали от Синити на десять метров.

Шестьдесят метров.

Синити вскидывал руки и выбрасывал ноги вперед, будто тонул. Он был все еще впереди.

И вот он уже одолел семьдесят метров.

Соперники силились догнать Синити во что бы то ни стало. Он гордо поднял подбородок, и мы увидели его пунцовое от напряжения лицо.

— Синити, Синити, Синити! — скандировали мы с мамой. — Давай, Синити!

До финиша оставалось восемь метров. Пять метров…