– Может, и начнем. Хотя теперь уже продолжим, это точнее, - как можно холоднее заметила Маша, бросив шоколад в сумку.
– Но ты обманул меня! Хорошее начало! Почему ты сказал, что твой отец умер, когда он жив и здоров и прекрасно себя чувствует в Америке?

Володя хмыкнул, слегка отодвинулся от нее и провел рукой по ее волосам.

– Тык-тык-тык... Дай кусочек шоколадки, жадина! Пожалей Вовку! Что за странный необъяснимый интерес к моему отцу? Почему ты к нему привязалась? Уж не влюбилась ли в него ненароком и теперь пытаешься запудрить мне мозги? Экзотическая версия! На пушку берешь?

– Да я его в глаза не помню!
– заявила Машка.

– Еще непонятнее...
– задумчиво пробормотал Вовка.
– Я мало что знаю об отце... Мы всю жизнь прожили с ним далекими друг от друга людьми. Кроме того, он часто уезжал за рубеж, меня растила бабушка, как и тебя... Президент в Форосе... Чересчур часто... Для меня он всегда был отсутствующим, лишним, едва знакомым человеком. Почти что мертвым. Жив или умер - безразлично. Какое мне дело до всех до вас, а вам - до меня... Вот и все! Зачем он тебе?

– Ни за чем, - буркнула Маня.
– Так просто... Захотелось поближе познакомиться с твоей семьей... С генеалогическим древом... Мама тоже с отцом в Америке?

– Мама тоже, - отозвался Володя.
– Они всю жизнь вместе. А я вообще не местный. Пошли, ты еще должна выслушать мою теорию о носах. Жутко интересно!

И он взял ее за руку.

Маша проснулась посреди ночи. Хотя, наверное, уже близилось утро: они снова заснули очень поздно.

Вовка привалился к ее плечу, уткнулся в него лицом и тихо посапывал. Узкая лунная полоска осторожно пересекала комнату, задевая краешком клетчатый плед. Экран маленького телевизора, очевидно, впитавшего в себя этот бледный лунный призыв, поддался нехорошему инопланетному влиянию и стал противоестественным и совершенно белым.

Маша лежала, в замешательстве тревожно рассматривая экран, который обязан был оставаться черным, как прямоугольник окна. Казалось, экран ожил. Что это за таинственное полуночное свечение?..

Она до сих пор ни разу не встретила Сашу... Не видела даже издалека... Почему? Она безумно боялась этой встречи и, тем не менее, ждала ее. Может, она мазохистка?.. Господи, прости...

Маша попыталась отодвинуться от Вовки, хотя ей совсем этого не хотелось: не мешала даже его тяжесть. Темные лохматые волосы назойливо и упрямо дразнили сладковатым запахом лосьона.

Маня провела пальцами по его щеке.

– Рассматривай меня как свою тренажерную "качалку"! Это тебе не хухры-мухры!
– пробормотал он в полусне.
– И в спортзал ходить не придется!

– Ты колючий!
– сообщила Маша.
– Твоя щетина растет со скоростью электронной почты.

– Так задумано! Удачно притворяюсь ежиком в тумане. А вообще у меня кое-где даже очень гладко... Где надо... Потерпи до утра, я побреюсь.

Маня прижалась щекой к его щеке.

– Ужасно колючий... Жутко колючий... До невозможности... Ежики куда мягче... Нет, тут что-то не так... Экран совершенно белый... Ты оброс за ночь иголками... И не ври, где это у тебя гладко? Ты весь мохнатый, как обезьяна! А засыпая, ты почему-то всегда вздрагиваешь... Тебе что-то снится?..

Вовка удовлетворенно хмыкнул, не открывая глаз.

– Длиннушка, ты дашь мне, наконец, один раз выспаться? Даже вздрогнуть спокойно возле тебя невозможно... И при чем тут экран? Пусть он навсегда станет зеленым в красную полоску и насквозь провоняет рыбой, жаренной на тройном одеколоне... Плевал я на него... Мне завтра на работу, ты не забыла?

– Мне тоже... - Маша прикусила зубами его ухо и положила колено ему на бедро.
– Так где же все-таки у тебя гладко? В каком месте? Показал бы, если можешь... Ты купил мне на завтрак еще одну шоколадку? Если забыл, я сделаю тебе очень больно... Будет совсем скверно и на редкость плохо... И спать больше не захочется... Дрыхнуть ты будешь потом, когда я уеду!.. Как вообще можно спать, когда рядом такая длинная женщина?.. Это просто неприлично! Ты невежлив, дипломатический ребенок!

Вовка засмеялся и, не открывая глаз, безукоризненно точно нашел языком ее нос.

– Какие у нас с тобой всегда удачные формулировки... Ты неплохо сформулировала нашу сегодняшнюю тему: "больше ничего не надо, только к чаю что-нибудь..."

Утром Маша торопливо глотала горячий обжигающий кофе, то и дело посматривая на часы.

– Твой шоколад на столе. Не пропусти, любительница сладкой жизни! А куда это ты так торопишься?
– невозмутимо спросил Вовка, спокойно и неторопливо намазывая хлеб маслом.

Маня подавилась от неожиданности.

– Я тороплюсь?! Да ведь ты мне ночью всю плешь проел своей работой, куда необходимо попасть рано на рассвете!

– Разве?

Вовка взглянул на нее с интересом и засмеялся. Милый темный зуб...

– Во-первых, покажи плешь. А во-вторых, я этого не помню.

– Да, далеко тебе до твоей жены!
– съязвила Маша.
– А еще недавно проявлял такие поразительные запоминательные способности! Быстро же ты сломался!

– Быстро, - легко согласился с ней Вовка.
– А с тобой рядом, длиннушка, о чем угодно забудешь!
– Он выразительно осмотрел Машу.
– Рядом с такими ногами, с такими кудряшками, с таким носом... Ну подумай сама: о какой памяти здесь может идти речь? Это просто несерьезно!