Шрифт:
Мэддокс вынул мини-диск из кармана.
– Здесь все, – сказал он. – Даты, сроки, поставки. Если кто-то узнает, откуда у вас эта информация, меня посадят в тюрьму.
Рейгодор хотел взять диск у Мэддокса, но Вацлав мягко опередил его.
Видно, опасался ловушки.
– Мы очень осторожные люди, – сказал Проклятый Кардинал.
– Ну что же, – произнес Рейгодор. – Вы выполнили свою часть сделки. Чем теперь мы можем помочь вам?
– Супермутанты, – кратко ответил Мэддокс.
Рейгодор сложил руки на груди.
Не этого ответа он ждал. И вновь спецагент сумел удивить его.
– Мне казалось, – сказал Рейгодор. – Вы здесь из-за контрабандистов…
– Всему свое время, – Мэддокс прищурился. – Наши агенты сейчас следят за торговцами. Когда мы будем готовы, то нанесем удар. Но у меня своя задача. Другая. Я должен узнать, кто такие супермутанты.
Рейгодор ответил не сразу.
– Помните, что я говорил вам об ангеле, агент Мэддокс? Он нес нам свет и спасение; но люди оказались недостойны… неблагодарны… И тогда пришли посланники дьявола.
– Супермутанты?
– Так их прозвали сталкеры… Но я уверен, это не творения Зоны. Их создали, специально, чтобы нести зло и тьму. Вы знаете, как много у нас сторонников; мы следим за всем, что творится в круге Рубежа. Но…
Рейгодор поджал губы.
– Мне неизвестно, откуда к нам пришли эти твари, и кто ими управляет. И я дорого дал бы, чтобы узнать ответ.
Пастырь развел руками.
– Это все.
– Этого мало, – ответил Мэддокс.
Вацлав хотел ответить, – но Рейгодор поднял руку, призывая его к молчанию.
Несколько секунд Пастырь хранил молчание, глядя на янтарный цветок.
– Будь по-вашему, – согласился он. – Вас отвезут в Деревню.
– Нет, – резко возразил Вацлав. – Это слишком опасно.
– Я не боюсь, – сказал Мэддокс.
Рейгодор тихо засмеялся.
– Боюсь огорчить вас, Джон. Но Вацлав заботится не о вас. Деревня… Никто не должен знать, где она. Это убежище.
– Для кого?
– Для тех, кому нет места в обычном мире.
Рука Рейгодора в черной перчатке скользнула по обезображенному лицу.
– Слово Божие на моих устах заставляет людей простить мне мое уродство. Но что делать остальным? Только прятаться.
– Как это поможет мне? – спросил Мэддокс.
– В Деревне есть одна женщина… Ее зовут Мадори. Она единственная, кто видел супермутантов, и смог остаться в живых. Поговорите с ней. Это все, что я могу для вас сделать.
Кривая усмешка появилась на лице Мэддокса.
– Я вам не верю. Хватит, Рейгодор! Вы здесь как Господь Бог. Вас все уважают. Так неужели вы ничего не знаете об этих чертовых тварях?
– Не оскорбляйте меня, – кротко отвечал Пастырь. – Я не Господь, и никогда не хотел им быть. Жалок тот человек, что мечтает стать божеством…
– Почему? – спросил Мэддокс.
– Тот, кто хочет стать богом, просто не научился быть человеком…
Ветер пронесся над цветочной лощиной.
– Значит, больше вы ничего не знаете?
Рейгодор ответил вопросом.
– Слышали о Франсиско Джианелли, ученом из «Ленуар»?
– Кажется, его застрелили бандиты Молота.
– Он был моим агентом. В тот, последний день Джианелли обещал принести мне снимки и карты. Их при нем так и не нашли. Все, кто хоть что-то знал о супермутантах, сразу же погибают. Кто-то заметает следы, агент Мэддокс. Хотел бы я знать, кто это… Вот почему Мадори приходится прятаться. Мы приютили ее в Деревне. Больше ей некуда было идти.
– Я никому не скажу, где она, – пообещал Мэддокс.
– Вы и не сможете. Скоро мы перевозим Деревню. Делаем это время от времени, ради безопасности… Вацлав свяжется с вами. И отвезет туда.
Рейгодор замолк, – и стало ясно, что разговор закончен.
Мэддокс посмотрел на него.
Он вдруг поймал себя на том, что хотел подать Пастырю на прощание руку. Джон развернулся и зашагал прочь, стараясь не наступать цветы.
– Ты все сделал? – спросил Рейгодор.
– Да.
Вацлав поднял ладонь.
Там свернулся кольцами белый червь.
– Чтец прозондировал его разум, – сказал Проклятый Кардинал. – Теперь у нас есть все пароли допуска.
– Этого хватит, чтобы вскрыть систему безопасности?
– Да, учитель.
– Хорошо.
Рейгодор посмотрел на небо.
– Скоро весь мир узнает, – прошептал он. – Весь мир узнает…
Я снова был в своей камере.
Все болело.
Охранники ушли. Я поднял глаза, – есть ли камера? Гладкий потолок, блестящие стены. Не разберешь… Ладно, все равно нет выбора.