Замок едва слышно щелкнул, и дверь открылась.

Я тихо улыбнулся.

– Последний вопрос, полковник, – попросил я.

– Слушаю, – сказал он.

– Мои часы отобрали; жалко, подарок римского папы. Не подскажете время?

В голосе Ковача проскользнуло легкое удивление.

– Шесть минут первого, мистер Хорс. Но зачем?

Я улыбнулся снова.

Орбитальная станция «Дуайт Эйзенхауэр» уже стоит на нужной позиции, – прямо над нами. Долго же пришлось ждать, пока доползет эта черепаха.

И я как-то не рассчитывал, что время буду убивать на Арене.

Шесть минут…

Стоило спросить раньше. Зря, выходит, я устроил клоунаду с замком, – который был мне не нужен.

Да и что бы я делал, отперев дверь?…

Там, в штаб-квартире DEA в Вашингтоне, – замдиректора Бергсон, наверное, в панике грызет валиум, – думая, что я позабыл про нашу маленькую затею.

– Как вы меня убьете? – спросил я.

– Еще не решил.

Я развернул ладонь.

С тихим хлопком открылась подпространственная вакуоль. Нет, я не смог бы пронести в ней ничего большого… опасного… Ни пистолета, ни бомбы. Охранная система их сразу бы засекла.

Только маячок.

Маленький такой.

Быстро замигала красная лампочка. И я знал, – что там, наверху, орудия орбитальной станции уже наводят на цель.

Правда, жаль, что я тоже погибну, – в этом старом бункере.

Или нет?

Я закрыл глаза.

– Ты поможешь мне? – чуть слышно прошептал я.

– Да, – ответила Шестикрылый Ангел.

Чем дальше от границ Зоны, тем неуютнее становилось Мэддоксу.

Чувство было такое, – словно он тяжело болен, и проваливается в глубокий, неверный сон, не зная, хватит ли сил проснуться.

Маленький турбоглайдер несся над пустошами. Вацлав был мрачен. Обычная улыбка исчезла с его лица.

– Думаете, мы жестоки? – внезапно спросил он.

Перед глазами Мэддокса вновь встало лицо Саттона, – безобразное, в струпьях, и его взгляд, – полный тоски и отчаяния.

– Да, – сказал Джон.

– В нашем убогом мире, агент Мэддокс, жестоким зовут того, кто пытается что-то изменить.

– Вот как?

– Помогай людям, и тебя назовут преступником; прикрывай глаза и молчи, и тогда станешь честным…

– Для жестокости нет оправдания, – резко ответил Мэддокс. – Господь сказал: «не убий».

– Разве?

Вацлав украдкой взглянул на Мэддокса.

Улыбнулся.

Он знал, что его собеседник вовсе не читал Библию.

– Нельзя читать Святое Писание, и оставаться прежним, – заметил Вацлав. – Там вы найдете многое, что никак не укладывается в вашу систему лжи… Вот почему о Боге почти все забыли.

Вацлав поцеловал серебряное распятие.

– Многие зовут себя христианами, но почти никто из них даже не читал Библию.

– Моисей принес людям божьи заветы, – бросил Мэддокс. – Не убий, не укради. Это все знают.

– Ложь есть то, о чем знают все, – согласился Вацлав. – И легко понять, почему. Если все знают, – то незачем проверять. Сама мысль о сомнении кажется вам кощунственной…

– То есть, Моисей не приносил заветов? – Мэддокс усмехнулся. – И Библия, по-вашему, лжет?

Глаза Вацлава блеснули от ярости.

Однако он сразу же успокоился и ответил:

– Прочтем же Библию вместе.

И, закрыв глаза, стал читать по памяти:

– И сошел Моисей с горы; в руке его были две скрижали откровения. Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою.

– Чего? Моисей разломал скрижали? – удивился Мэддокс. – Еще до того, как принес их людям? Так что, люди этих заповедей и не увидели, по его вине?

Вацлав читал дальше:

– И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.

– Как? Моисей велел людям убивать друг друга?

– И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек.

– Стой! – воскликнул Мэддокс. – То есть, когда Господь дал Моисею заповедь «не убий», тот первым делом велел устроить резню? Да не может быть. Нет такого в Библии.

Вацлав кротко улыбнулся.

– Исход, глава 32, – отвечал он.

Турбоглайдер начал снижаться.

Небольшой поселок прятался в глубокой лощине. Десяток шатров, не больше. С неба их видно не было, – скрывали кусты и скалы.