Его друг, из полиции Нью-Йорка, погиб от рук Деранторов. Бомба в машине, недалеко от мэрии.

Хоронили его в закрытом гробу.

Прийти сюда, ночью, одному, – без прикрытия, без отряда морской пехоты, без снайперов, что могли бы занять позиции в полумиле отсюда… Взять только пистолет и фонарик, – это казалось самоубийством.

Или безумием.

Но Мэддокс понимал, иначе встречи не будет.

– Что же, я готов, – пробормотал спецагент.

Он стоял на заброшенном полигоне.

Или, по крайней мере, это место так выглядело. Огромный плацдарм, залитый камнебетоном. Там и здесь, – повсюду, – темнели дыры.

Мэддокс заглянул в одну, посветил фонариком.

На всякий случай, достал пистолет, прицелился вниз. Рваная щель шла до самой земли, сквозь массивный слой бетона.

Какие снаряды могли превратить плацдарм в решето?

Мэддокс не мог ответить. Но он точно знал, – никогда здесь не применяли оружие такой мощности.

Значит, так постаралась Зона.

– Ты нашел чудесное место для встречи, Вацлав…

Он вынул пачку сигарет.

Закурил.

Маленький красный огонек в ночной темноте.

– Здравствуйте, Мэддокс.

Вацлав стоял за его спиной.

Спецагент не слышал, как тот приблизился.

– Где мы?

Он затянулся глубоко сигаретой.

– Это кладбище сталкеров.

Вацлав поднес к губам серебряный крестик.

– Много лет назад, когда люди только начали осваивать Зону… Ведомые сладким голосом дьявола… Они почти ничего не знали о Проклятых Землях. И гибли гораздо чаще, чем сейчас.

– А мертвецов хоронили?

– Традиции всегда сильнее нашего разума, агент Мэддокс.

Вацлав медленно опустился на колени.

Сотворил над развороченной могилой крестное знамение.

– Мертвые сталкеры воскресали, и обращались в зомби. Есть ли богохульство, более мерзкое? Можно ли оскорбить Господа еще сильнее?…

– Не понимаю.

Мэддокс спрятал руки в карманы.

– Бог-то здесь причем?

Вацлав выпрямился.

В глазах его сверкнул гнев.

– Вы не понимаете? Зомби есть пародия на Христа; гнусная и ужасная. Они восстают ровно на третий день, – разве вам нужны еще доказательства, что Зону сотворил диавол?

Мэддокс отшатнулся.

Ярость, вспыхнувшая во взоре Вацлава, – заставила его вспомнить тот взрыв, в Нью-Йорке. Словно он снова видел, как в безумном танце рвется огонь, и языки пламени коснулись лица.

– Потом здесь все залили бетоном… – заметил Мэддокс.

– Это сделали русские. Когда строили Башню. Хотели уничтожить Кладбище. Но мертвецы все равно смогли выбраться на поверхность…

Вацлав сгорбился.

Огонь в его глазах вдруг погас.

Проклятый Кардинал стал похож на ангела, сложившего крылья.

– В этом есть ирония, верно? Мертвые хотят жить сильнее, чем мы…

Они зашагали дальше, между разрытых могил.

– Вы пришли один? – спросил спецагент.

– Тот, кто обрел Бога, никогда не остается один.

Мэддокс снова глубоко затянулся.

– Я хочу видеть Рейгодора. Буду говорить только с ним.

– Не вы ставите здесь условия.

В голосе Вацлава звучало смирение.

Он вовсе не собирался спорить, у кого власть. Напротив, – хотел поведать о силе, что неизмеримо выше их всех, и, может быть, помочь Мэддоксу познать радость поклонения и служения.

– Рейгодор не хочет со мной встречаться? – спросил агент.

– Вовсе нет. Я уверен, ему было бы интересно.

– Но?…

– Я ему не скажу; иначе он согласится, а это слишком опасно.

Мэддокс усмехнулся.

Этот безумец начинал ему нравиться.

– Чего вы хотите? – спросил Вацлав.

– У вас много людей в Зоне. Вы знаете все, что здесь происходит. Такая помощь… была бы очень полезной.

Вацлав взглянул на Мэддокса с тихим удивлением.

– Вы хотите, чтобы мы вам служили? – спросил он.

Спецагент не нашел, что ответить.

– Мы служим лишь Богу, – произнес Вацлав.

Он заглянул в глаза Мэддокса, и тому вдруг стало не по себе.

– А вы? Вы кому-нибудь служите? Или служба для вас – только способ носить ошейник?

– Я хочу поговорить с Рейгодором, – отрывисто сказал Мэддокс. – Что для этого нужно?