– Всякое дерьмо, брат, может случиться. Зона не терпит мусора. Все у нее в дело идет. Из обычного трупа, – даже из обрывка руки, – такая тварь может вырасти, танком не убьешь.

Он постучал пальцем о палец, – охранный жест, принятый у нового поколения сталкеров.

– Здесь, вдоль Рубежа, везде ходят бригады чистильщиков. Ну а пепел? Чего добру пропадать. Ученые говорят, мол, он безопасен.

Я порадовался, что надел высокие ботинки.

В углу потренькивал на гитаре какой-то сгорбленный человечек. Перед ним стояла помятая коробка, из-под патронов, – там валялись деньги. Их было немного.

– А вот это дело, – пробормотал Питбуль.

Он повернулся к трактирщику и велел:

– Пива.

Хозяин перестал размазывать грязь по стойке, и взялся за кружку.

– Они добавляют немного крови зомбей, – пояснил негр. – Так, чуть-чуть, чтобы кайф словить.

– И люди пьют?

– Люди сожрут любое дерьмо, что им на стол поставят. А чего ты так удивляешься? Думал, в «Смартбаксе» или «Мак-Рональдсе» чего получше дают?

Он усмехнулся.

– Я знавал сталкеров, что ели зомбятину. Ничего, говорят, если полить кетчупом.

Хозяин подошел к нам, поставил кружку.

Та погрузилась в стол, почти наполовину, и закачалась плавно, – словно утонула в сиропе.

Питбуль отдал деньги.

– Платят тут сразу, – пояснил он. – А то до конца обеда можно и не дожить.

За соседним столом, двое сталкеров рвали тупыми вилками какое-то мясо.

Я не решился спросить, кого они там едят.

– Знаешь, в чем соль?

Питбуль взял кружку.

Несколько капель столешницы остались на ее дне; дрогнули, и упали, разбудив широкие круги.

– В каждом таком трактире, своя добава. Кровь зомбей – как наркотик. Чуть выпьешь, и больше уже без нее не можешь.

Негр потыкал пальцем в кабатчика, что успел вернуться за стойку.

– Так вот, у каждого хозяина свой коктейль. И если подсел ты, скажем, на болотное пиво, – то больше никакое другое в глотку уже не лезет. Пол-Зоны прочешешь, но пить будешь только в этом трактире. Хитро, да?

Я заглянул в его кружку.

Спросил:

– И что, ты собрался выпить?

– Ну нет, конечно. Я же не идиот.

Он поднялся, размял плечи, и подошел к певцу.

Вынул из кармана сложенную бумажку, – видно, заранее припас деньги на такой случай.

Выплеснул пиво барду в глаза. Врезал по лицу наотмашь, и парень стек по стене плевком. Питбуль наклонился, схватил его и поднял. Вмазал пять раз, – в пузо, по рылу, в пах.

Я вмешаться хотел, – но негр уже отшвырнул певца в сторону.

Посмеялся, белозубой улыбкой, и вразвалочку зашагал ко мне.

– За что ты его так? – спросил я. – Парень, вроде, неплохо пел.

– Чудак ты человек, – Питбуль покачал головой. – Думал, он здесь сидит для этого? Музы’чку играть? Да разве этим скотам…

Он мотнул головой, показав на сталкеров.

– Нужны его дурацкие песенки? Нет, брат. Парню платят за то, что все дают ему в морду.

Видно, глаза мои выкатились от удивления.

Питбуль засмеялся.

– Местная такая забава. Нравится она мне. Жаль, у нас в Штатах такого нет.

Я посмотрел на паренька.

К тому подбежал хозяин, пытался соскрести певчую птичку с пола.

– Знаешь, я всегда удивлялся, – заметил Питбуль. – С чего бы человек за такую работу взялся.

– А что тут странного? – хмыкнул я. – Работа непыльная. Трудиться-то особо не надо. Разве там, вне Зоны, – люди не ведут себя точно так же? Берутся за ремесло, где будут огребать лишь колотушки и зуботычины.

Питбуль задумчиво кивнул.

– Пожалуй, ты прав.

– Безделье и голод, великое сочетание, – бросил я. – Двухголовый бог, что правит людьми, и толкает их на добровольное рабство…

Хозяин отвел паренька к стойке, и плеснул ему водки.

– Что шахтер в забое, что клерк на дрянной работе. Корчатся за гроши, получают звезды от босса, – а потом идут в бар и плачутся, мол, жизнь у них не сложилась.

Я кивнул на парнишку.

– Этот хоть чуть умнее. Стойка, чтобы напиться и проплакаться бармену, всегда под рукой.

– А разве мы с тобой не то же самое делаем? – спросил Питбуль. – Подставляем хлебальник, чтоб нас лупили.

– Не скажи, – живо ответил я. – Нас, может, и лупят все почем зря, – но мы ведь можем давать им звезды в ответ. Или даже авансом. А этот парнишка всегда будет неудачником…