Шрифт:
– Я ставил эксперименты. По-всякому. Давал этим людям выбор. Смотрел, как они поступят. Это было так интересно, Жак…
– Скучаете по этому? – спросил Ренье.
– Да… Порой так хочется вернуться туда.
Они подошли к большой тяжелой двери.
На ней было лишь одно слово:
«Картограф»
– Почему вы раньше этого не сделали? – спросил Ренье. – Карта же у вас уже давно?
Чутье труса подсказало ему, что надо быстро перевести разговор на другую тему, – пока полковник не раскаялся в своей мимолетной искренности.
О том, что может случиться тогда, – Жак не хотел и думать.
– Зона постоянно меняется, – отвечал Ковач, нажав на кнопку звонка. – Да вы и сами это хорошо знаете. Карты быстро устаревают. Не было смысл обновлять ее до того, как я соберусь в Болота Отчаяния. А я…
Он помедлил.
– Мы еще так мало знаем об этом осколке, Жак. Мне хотелось получше его изучить. И только потом…
Ковач не закончил фразы.
И он, и Ренье понимали, в чем истинная причина.
Если найти Сферу, – придется принять решение, что с ней делать. Ковачу очень хотелось раскрыть ее секреты, и в то же время он понимал, насколько это рискованно.
Страх и любопытство боролись в нем, – и потому он откладывал решение, насколько мог.
– Мне казалось, что спешки нет, – продолжал полковник. – В те края не ходит никто из сталкеров, да и я за теми краями приглядывал осторожно. Но этот Ричард… все не сидится ему на месте. Из-за него придется мне поспешить.
Тяжелая дверь наконец открылась; они вошли.
– Торвальдсон, – сказал Ковач. – Давненько же мы не виделись.
Старый картограф поднял голову от стола, блеснув толстой лупой.
– Да, полковник.
«И как же хорошо было», – добавил он про себя.
– Работа есть для тебя, – бросил полковник. – Срочная. Заплачу, как скажешь.
Торвальдсон взял у него диск.
– Когда составлена карта?
– Больше двух лет назад.
Несколько секунд Торвальдсон рассматривал карту.
Кусал губу, пытаясь побороть искушение. Он мог бы взять заказ, и потребовать больших денег. Но картограф не решился обмануть Ковача.
– Все уже сделано, полковник, – сказал он. – Я только что закончил работу.
– Что?
Глаза полковника вспыхнули.
– Кто-то другой дал тебе такую же карту? Кто?
Старик передал ему диск.
– Девчонка одна. Зовут Оксана Тайпан. Охотница на мутантов.
Глаза Ковача сузились.
– Чего она хочет?
– Ну, – рассудительно отвечал Картограф. – В черепушку ейную я не заглядывал. Как-то вот не догадался. Но был с ней вьюнош один. Совсем еще карапуз, – ну, из тех, что корчат крутого сталкера.
Ковач вынул фотографию.
– Он?
– Ну, чуть постарше будет.
Картограф пожевал губами.
– Взгляд потверже. Но в общем, да.
– Ричард, – пробормотал полковник. – А ты шустрее, чем я ожидал… Знаешь, где они? – вновь обратился он к старику.
– А как же, – Картограф гаденько засмеялся.
Он достал из ящика стола небольшой кристалл.
– Видали такое раньше?
Ковач осторожно взял сияющий камень.
– Глаз зервольфа, – пробормотал он. – Мне казалось, у меня такой единственный.
– Я коснулся им девчонки, когда мы с ней говорили. Знал, кому-нибудь это да пригодится. Кристалл покажет вам, куда она пошла.
Ковач быстро спросил:
– Она могла об этом догадаться?
– Нет, полковник. Никто ведь, кроме меня, даже не знает, что может глаз зервольфа.
Драган кивнул.
– Знаешь, что мне нравится в тебе, Торвальдсон?
Он неторопливо вынул из кармана небольшую флягу, серебряную, с техасской звездой и вмятиной. Стал отвинчивать крышку.
– То, как ты честно ведешь дела со своими клиентами. Когда та девчонка… как ее там? Ксена?
– Оксана.
– Неважно. Ты ведь уже тогда знал, что продашь ее, и только ждал случая. Почему, старик? Разве карт тебе недостаточно?
Торвальдсон ощетинился бородой.
– Деньги есть деньги, полковник. Много их не бывает.
– Ты чертовски прав, – согласился Ковач. – И тогда у меня к тебе вопрос. Зачем ты живешь, старик? Только ли ради денег?
Картограф ухмыльнулся.
– Нет, полковник, конечно, нет. Деньги это вздор. Они ничего не значат. Я живу для того, чтобы их было очень много.
Ковач кивнул.
– Раз так, Торвальдсон, то ты живешь напрасно.
Он снял крышку.
Тысячи крохотных тварей вырвались оттуда, жужжа и роясь, как пчелы, и набросились на старика. Торвальдсон закричал, замахал руками. Насекомые облепили его лицо, путались в бороде, заползали в уши.