— Сэр Джеймс, пожалуйста, помедленнее.

Он повернулся и обнаружил, что капюшон свалился с головы Агнес, а щеки раскраснелись от быстрой ходьбы. Она и в самом деле настоящая красавица.

Она ахнула, когда он привлек ее к себе. Обхватил щеку и заглянул в серьезные глаза. Какой бы невинной она ни была, но должна понимать, что сейчас он ее поцелует. Но вместо того чтобы смягчиться или занервничать, как он ожидал, она вытянула губы в тонкую линию неодобрения.

Но это просто потому, что ее никогда еще не целовали. Во всяком случае, он. Джейми наклонился, коснулся легким поцелуем щеки, мягко подул в ушко.

Ничего: ни оха, ни вздоха, ни мягко прижимающихся грудей к его груди.

Он вздохнул полной грудью. Отступать некуда.

В этот раз он прильнул губами к ее губам. Как он должен был почувствовать вожделение, когда она даже не шелохнулась? У него засосало под ложечкой от нехорошего чувства, словно он делает что-то неправильно. Но это же нелепо. Он целовал девушек с двенадцати лет и ни разу не испытывал из-за этого ни капли вины.

Облегчение охватило его, когда она отстранилась.

Он напомнил себе, что они едва знакомы и что она невинна. Со временем он пробудит в ней страсть.

— Вы ведь знаете, что делают мужья с женами, чтобы заиметь детей? — Он пробежал пальцем по ее руке и медленно улыбнулся. — Вы же хотите детей, да?

Она кивнула с серьезным, почти торжественным лицом.

— Я молюсь, чтобы у меня было много детей, чтобы отдать их церкви, — сказала она. — Они будут служить Господу, чего не было позволено мне.

— Вы хотите, чтобы все они стали монашками и монахами?

Он был слишком удивлен и не мог удержаться от вопроса.

— Да, я предпочитаю, чтобы мальчики были монахами.

Джейми не был уверен, что ему нравится мысль, чтобы одна из его дочерей провела всю жизнь в монастыре, но кто их знает, этих девочек? Мальчики же — это совсем другое дело.

— Мои сыновья будут сильными рыцарями, служащими королю. Никто из них не выберет монашескую келью. Они все будут воинами, все до единого.

Агнес сложила руки на груди и прищурилась:

— Раз уж мы заговорили напрямик, сэр Джеймс, я бы хотела знать, намерены ли вы следовать церковному руководству в отношении брачного единения.

Джейми почувствовал, что его брови поползли вверх. Она не может иметь в виду то, что он подумал, просто не может.

— Церковь учит нас, что единственная праведная цель единения — зачатие, — добавила Агнес.

— Но никто не соблюдает этого руководства, — возразил Джейми, вскидывая руки. — Сомневаюсь даже, что его соблюдают мужчины, которые испытывают отвращение к своим женам, разве только очень и очень старые.

— Воздержание в браке — величайшая из добродетелей, — продолжала она.

— Для мужчины это нездорово. — Он был потрясен уже самой мыслью об этом. — Эти глупые правила идут не от Бога. Они придуманы священниками, которые не любят женщин или которые представления не имеют о том, без чего просят мужчину обходиться.

Лицо Агнес вспыхнуло.

— Вы критикуете суждение служителей Божьих?

Теперь она разгневалась не на шутку.

Джейми сделал глубокий вдох. Она так говорит от незнания. Как только она испытает «супружеское единение», то непременно изменит свое мнение.

— И хотя церковь поощряет мужей к исполнению их супружеских прав, — проговорила она спокойнее, — но только тогда, когда это необходимо для зачатия.

Джейми вспомнил, как они с друзьями смеялись над этим. Одним длинным вечером во время осады они пытались подсчитать запрещенные дни, сидя вокруг костра с кружками эля. Они остановились на трех сотнях.

Сейчас, однако, ему было не до смеха.

Агнес фыркнула:

— Таково церковное предписание. Впрочем, жене дозволяется отказать своему мужу.

Исключительно из духа противоречия Джейми заметил:

— По закону жена тоже может потребовать исполнения своих супружеских прав.

Агнес издала какой-то неприятный звук.

— Я подробно постараюсь обсудить этот вопрос с аббатисой, когда в следующий раз увижу ее. — Она сдвинула брови, очевидно, размышляя над грехом и супружеским единением. — Мне кажется несправедливым, что я должна быть запятнана греховностью своего мужа, если он слаб. И в то же время грешно было бы желать, чтобы супруг удовлетворял свои плотские желания на стороне.