– Ладно, встань, я сяду. Не писать же мне стоя! Мамедяр отошел к окну, огорченно сказал, посмотрев на Бяшима:

– Этого Мансура я возьму к себе, будет учить меня грамоте.

По подтаявшему снежку Овезберды Кулиев, Мамедяр, Бяшим-пальван, Али Дженг и еще человек шесть всадников, записавшихся в красногвардейский отряд, отправились к Теке-хану на переговоры.

Бяшим-пальван, слишком долго не видевший мать, сразу же как только въехали в аул, направил коня к своей кибитке. Остальные остановились у ворот обширного, огороженного дувалом, ханского двора. Теке-хан оказался дома - сам встретил гостей. Насупился, увидев своего врага Мамедяра, но, вероятно, помня, что власть теперь на стороне этих бедняков, вежливо поздоровался и пригласил во двор. Гости слезли с коней, привязали их к пустым арбам и деревьям, разулись у порога и вошли в большую гостиную. Слуги, среди которых был и нукер Поллад, тотчас расстелили посреди комнаты на ковре сачак и вскоре принесли большие фарфоровые чайники.

Поллад, прислуживая, чернел от негодования. Узнал он в гостях всех своих старых врагов - и Мамедяра, и Бяшима, и Али Дженга. Будь его воля, Поллад сейчас бы вцепился любому из них в горло, но что поделаешь - времена изменились. Али Дженг тоже хорошо помнил этого ханского палача и следил за ним ненавистным взглядом.

– Эй, нукер!
– окликнул Али Дженг.
– Говорят, ты по ошибке вместо меня поймал другого Дженга и отправил в тюрьму. Так это, или врут люди?

Поллад злорадно ухмыльнулся:

– Ничего, придет время - исправим ошибку!

– Заткни пасть, скотина!
– Теке-хан толкнул ногой в спину Поллада.
– И убирайся отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели. Извините за несдержанность друзья, - тут же вымолвил Теке-хан.
– Конечно, жизнь пошла в другую сторону, но я, как и раньше, не разрешаю разговаривать моим слугам при мне.
– Он засопел, сунул подушку под локоть и сам начал наливать чай в пиалы.

– Хорошо ли чувствует себя Совнарком?
– спросил он, глядя на Овезберды Кулиева, зная, что из всех присутствующих - он самый главный и ему доверено вести переговоры.

– Слава аллаху, яшули, в Совнаркоме все здоровы.

– Овезберды подул на горячую пиалу.
– Хан-ага, вам известно, что Колесов прислал приказ об отмене всех старых чинов и званий? Теперь нет ни ефрейторов, ни генералов. Ордена тоже не имеют цену.

– Да, дорогой гость, об этом мы слышали краем уха, - небрежно отозвался Теке-хан.
– Я давно уже снял свои полковничьи погоны и ордена, которые дал мне царь, спрятал их в сундук. Жизнь долга, а времена переменчивы - может, еще пригодятся.

– Хан-ага, не обижайтесь, но больше я не могу называть вас полковником. Пока вы для меня просто хан, но и этого звания вы скоро лишитесь. Раз генералов нет, значит, и ханов не будет.

– Да, это так, сынок, - согласился Теке-хан и, подумав, добавил: - Но разве тебе не известно, что у меня был разговор с Никоновичем и Житниковым?

– Известно, яшули, - Овезберды отхлебнул глоток горячего чаю и поставил пиалу на край сачака.
– Но нам известно и другое. В день, когда власть перешла в руки большевиков и бедняки бросились на кяриз, чтобы перекрыть воду, которая шла из их кяриза на ваши поля, вы прислали своих нукеров и напали на беззащитных дехкан. Вы приказали стрелять в них из ружей; была пролита кровь. Вы не признали Советскую власть, не отдали беднякам воду, а сейчас хотите быть главным среди туркмен. Я приехал говорить с вами от имени Совнаркома, и предъявляю такие требования. Во-первых, вы не должны более трогать кяриз гапланцев - всеми делами в ауле Гаплан и во всем Бахаре будет распоряжаться Мамедяр. В нашем ауле мы тоже назначим человека, который будет защищать интересы бедняков. Этим человеком мы называем вашего батрака Бяшима-пальвана. Он сегодня вернулся в аул.

Теке-хан задумался, ухмыльнулся, помотал головой - то ли согласился со всеми требованиями, то ли нет, и спросил с иронией:

– Кем же должен управлять я, если эти босяки Мамедяр и Бяшим будут управлять мной?

– Вы должны быть с ними заодно, яшули. Они будут проводить земельные законы Совнаркома, и вы - тоже.

Глаза Теке-хана заблестели. Именно этих слов он ждал от представителя Совнаркома. «Значит, Никонович и Житников отвергли требования Ораз Сердара и Овезбаева?! Это хорошо!» - удовлетворенно подумал Теке-хан и. пренебрежительно улыбнулся.

– Сынок, я удивляюсь, как ваш Совнарком мог поверить Ораз Сердару и Овезбаеву? Разве большевики раньше не знали, что эти люди - самые паршивые негодяи? Белый царь был очень сильным человеком, но большевики прогнали его. Значит, они еще сильнее царя! А эти негодяи вместо того, чтобы слушаться большевиков, потребовали для себя в Совнаркоме из семи мест - четыре. Воистину, у них нет ни совести, ни стыда..

– Дело не в местах, яшули, - пояснил Овезберды.

– Дело в том, что они специально настраивают туркмен против русских. Они - за Кокандскую автономию стоят, за генерала Дутова, за полковника Зайцева. Их не места интересуют - им нужна целиком вся власть в Закаспии. Понял?

– Наука тут не хитрая, понять можно. Я не такой, как они. У меня совесть есть. Людей я в обиду не дам. Мамедяр, ты можешь быть спокоен за свой кяриз. Делай так, как велит Совнарком. Это я тебе говорю.

– Хорошо, яшули, мы будем делать так, как прикажете!
– Мамедяр довольно улыбнулся.

– Теперь, яшули, как приеду в Асхабад, сразу доложу о вашем полном согласии сотрудничать с Советской властью, - сказал Овезберды.
– Только еще помогите мне набрать джигитов в Красную гвардию. Из вашего аула тоже надо парней взять на службу.