Вечером, когда смеркалось, команда Хазар-хана едва не потеряла из виду судно Мадритова. Но вот засверкали раскачивающиеся огоньки. Ни Хазарский, ни капитан, ни джигиты уже не спускали глаз с этих огней до утра. Утром, на подходе к острову Нарген, пакетбот стороной обошел персидское судно, и на полчаса раньше геми встал на причал в бакинской гавани.

Хазарский не раз бывал в Баку, знал этот город не хуже, чем Асхабад или Красноводск, и без труда отыскал здание Бакинского Совдепа. Рабочий день только начался, сотрудники все были на месте, и Хазар-хан, заглянув в первый по коридору кабинет, спросил: «Где Иван Фиолетов? Я с того берега, знаком с Иваном Тимофеевичем по Челекену».
– «К сожалению, Фиолетов в отъезде», - ответили ему. Хазар-хан заволновался: «Товарищи, в порту с награбленными ценностями генерал Мадритов, прошу вашей помощи! Надо немедленно арестовать его, через полчаса будет поздно!» Взвод красногвардейцев бросился на пристань. Генерал был арестован в тот самый момент, когда он стоял у парапета, а его команда выгружала из парусника чемоданы и тюки. Когда красногвардейцы схватили переодетого генерала и заломили ему за спину руки, Хазарский сказал: «Ну что, тварь кровожадная, попался? Думал уйдешь? Думал, сбежал в Баку, а тут тебя не схватят?! Товарищи красногвардейцы, ведите его в Совдеп - там поговорим...»

После того, как Хазарский возвратился в Красноводск, по побережью прошел слух об аресте Мадритова в бакинском порту с помощью Хазар-хана. Дмитриев подивился поступку Хазарского. Встретив его, расспросил об аресте во всех подробностях, и раз и навсегда отбросил свои сомнения на счет лояльности к Советской власти бывшего царского полковника Хазар-хана. На следующий день Хазар-хан принес в Красноводский Совдеп письменное отношение Совета мусульманских депутатов «Шураи-Ислам» о создании совместной комиссии для организации уездной милиции.

Житников и Лесовский приехали в Красноводск в один из тех дней, когда Дмитриев и Хазар-хан с помощью только что созданной милиции наводили порядок в городе. Из-за наплыва с кавказского берега демобилизованных солдат и дехкан из соседних селений, выгнанных в город смертельным ужасом голода, морской порт, железнодорожный вокзал, все закоулки, где можно примоститься бездомным, были забиты худыми, полуоборванными людьми. По ночам, а иногда и средь бела дня к жильцам в дома врывались грабители, уносили все, что можно. Воры всех мастей шныряли по пристани, поджидая прихода торговых и пассажирских судов. И милиционерам приходилось пускать в ход оружие, когда разгружались из трюмов зерно или мука, - так откровенно бесстыже нападали налетчики. Тюремные камеры были переполнены преступниками, но надо было их как-то кормить! Воров вывозили на ломку соли в Джебел и на Челекен в озокеритовый карьер, запирали в товарных вагонах и везли в сторону Ташкента, чтобы сдать властям какого-либо большого города.

С поезда Житников и Лесовский направились в Сов-Деп. Кабинеты его были пусты, только у входа стоял с винтовкой дежурный милиционер. Житников предъявил мандат комиссара, спросил, где руководство. Милиционер махнул рукой вниз, в сторону моря:

– Митингуют, товарищ комиссар, наши-то. Народу больно много понаехало. Как ни говори - ворота в Среднюю Азию! А через ворота все продовольствие идет. В жизни оно как? Где хлеб, там и тараканы. Вы ступайте на пристань, там и найдете кого надо. Если по части продовольствия, то ступайте к хану Хазарскому - он ведает всем продовольствием, потому как все рыбаки - туркмены. Да и из Персии хлеб на своих киржимах привозят тоже туркмены.

– Давай, Николай Иваныч, иди на пристань, разыщи Хазарского, - распорядился Житников.

Лесовский, спустившись по улочке к воротам морского порта, в толпе приезжих без особого труда отыскал Хазар-хана. Он был на коне, и его громкий голос разносился по пристани:

– Граждане, местная Советская власть во имя спасения ваших же жизней от голода предлагает вам ехать на разработку соли и озокерита! Помните, граждане, только трудом своим вы можете отвести от себя костлявые руки голода. Если будете сидеть и ждать - голод задушит вас!

Прокричав, Хазар-хан отдышался, болезненным взглядом окинул толпу и, проехав к складам, где у стены сидели туркмены с пустыми мешками и хурджунами, заговорил по-туркменски с ними.

– Господин Хазарский!
– окликнул его, подходя сзади, Лесовский.
– Желаю здравия... Не узнали?

Хазар-хан слез с коня, подал руку.

– Инженер... Какими судьбами?

Хазарский был в полковничьей шинели, но без погон, на голове офицерская фуражка. Весь вид его выражал усталость и недовольство, но глаза светились радостью.

– Мы приехали с комиссаром по особым поручениям Житниковым. Он ждет вас в Совдепе.

– Какова же цель приезда?
– спросил Хазарский и тихонько пошел в горку, ведя коня на поводу.

– Ну, скажем, национализация всех горных промыслов в уезде.

– «Национализация» - слишком громко сказано, - возразил Хазар-хан.
– В этом слове я вижу приказ и даже насилие, но не вижу тех реальных сил, которые смогли бы заняться национализацией. Все прибрежные туркмены, у кого есть свои лодки, и артели рыбаков заняты делом - и по мере сил снабжают население продовольствием. Но что касается вот этих, - Хазарский, оглянувшись, указал рукой на дехкан, - от этих проку никакого нет. Эти люди, бросив свои голодающие семьи, приехали в Красноводск за хлебом. Какие-то подлецы распространили в аулах слух, будто бы большевики везут хлеб с Кавказа и продают его прямо на пристани в Красноводске. Я пробую разубедить их, уговариваю, чтобы ехали домой и занялись делами, однако, бесполезно. Они не спускают глаз с залива - ждут, когда появится пароход с зерном и приказчиками.

– Вы же докладывали в Совнарком о создании городской милиции!
– напомнил Лесовский.

– Это горсточка людей, Николай Иваныч. Всего несколько десятков человек, что они могут сделать?
– уныло отмахнулся Хазарский.
– Их не хватает и на то, чтобы поддерживать хотя бы относительный порядок.

Разговор продолжился в кабинете Якова Житникова. Они были немного знакомы по Асхабаду, но в деле встретились впервые.

– Где Дмитриев?
– спросил Житников.

– Выехал на соляные промыслы - там стоит дело. Соли заготовлено целые горы, но нет платформ для доставки в морской порт. Грузчики разбежались, инженеры вышли из подчинения. Еще хуже дела на Челекене - там нефтяные инженеры и конторские служащие вторую неделю не выходят на работу, промыслы стоят.