– Объявите всем, Хазар-хан, в семь часов вечера в Доме Свободы общегородское собрание. Голоду мы должны противопоставить человеческий труд. Непременно разыщите спецов по горному делу. Если откажутся явиться, будем принимать самые строжайшие меры. Постарайтесь привести на собрание побольше дехкан.

Вечером зрительный зал Дома Свободы, несмотря на все старания Совдепа собрать как можно больше людей, был неполным. Пришли в основном чиновники пароходных обществ - «Кавказ и Меркурий», «Восточного», железнодорожники, контролеры из морской таможни, торговцы магазинов, служащие. Пришли из любопытства: «Что там еще придумала Советская власть?» К началу собрания удалось затянуть в зал бедняков-дехкан, приехавших и пришедших в Красноводск за хлебом, и теперь прозябавших под навесами на холодном зимнем ветру у моря. Бедняки, подчиняясь уговорам милиции, пришли не столько послушать, о чем будут тут говорить, сколько от желания согреться под крышей.

Собрание открыл Яков Житников. На сцену с ним поднялись Лесовский, Хазарский и несколько сотрудников Совдепа.

– Граждане, Советская власть переживает самое трудное время. Не успели мы родиться и встать на ноги, как навалился на нас черными лапами смерти голод. Голодная смерть порождается старым недобитым миром, буржуазией, В Асхабаде саботируют Советскую власть эсеры-железнодорожники и служащие почтовой и телеграфной контор! Здесь, в Красноводске, душат спекулятивными ценами трудовой люд подрядчики пароходных обществ «Кавказ и Меркурий», «Российского» и «Восточного».

С задних рядов неодобрительно загудели. Житников бросил туда настороженный взгляд.

– Только самоотверженным трудом всего общества мы можем одолеть разруху и голод, граждане!

– Каким образом?!
– крикнули из зала с дерзким вызовом.
– Кому нужен наш труд?! Кому захочется горбиться, когда фунт хлеба равен месячной заработной плате! Поищи, комиссар, дураков, а умных тебе не сагитировать!

– В шею надо гнать комиссаров! Не за свое дело взялись!

– Пора вернуть старую власть - сразу будет порядок и достаток!

Шум постепенно усиливался. Все больше и больше появлялось недовольных голосов - они сливались воедино и походили на рев. Заражаясь общим настроением, принялись требовать хлеба голодные дехкане. Поддакивая им, поднялся местный заводчик, заговорил по-туркменски.

– Вы, голодные босяки-дехкане, если вы не прогоните русских комиссаров, которые ничего не умеют делать, то все умрете. Долой Советскую власть!

– Ты, проклятый пожиратель праха!
– не сдержавшись, выругался Хазар-хан.
– Еще слово, и я прикажу тебя арестовать как провокатора! Не верьте ему, братья-мусульмане! Вы все знаете меня... Кто не знает, тому скажу. Я Хазар-хан - бывший полковник царской армии. Я должен был ненавидеть Советы, но я заодно с ними, потому что они встали на защиту всего обездоленного народа. Я предан беднякам, и потому заявляю: для туркмен Советская власть необходима, и другой власти быть не может. Туркмены будут держать Советскую власть обеими руками и отпустят только в том случае, если им разрубят руки!..

Хазарский выпалил свою короткую, но жаркую речь, говоря то по-русски, то по-туркменски. Последнюю фразу сначала произнес на русском, но тут же перевел ее, вызвав у дехкан одобрение.

– Молодец, Хазар-хан, - сказал Житников и попросил: «Переводите за мной все, что я буду говорить... Граждане и бедняки-дехкане, стоят нефтяные промыслы. Если мы начнем добывать нефть и отправлять ее в танкерах в Персию, то каждая капля нефти возвратится к вам пшеничным зернышком... Если мы начнем отправлять в Персию соль, то каждый фунт соли вернется горсточкой риса... Если каждый специалист-инженер или техник, выступающий сегодня против Советской власти, завтра заступится за нее и примется за дело, то каждая горькая слеза горести превратится в сладкую слезу радости!

Хазар-хан перевел каждую фразу. По мере того, как он доносил смысл сказанного комиссаром до дехкан, они все больше и больше воодушевлялись. Задние ряды, наоборот, потеряли интерес к собранию. Один за другим, а затем целыми группами чиновники, служащие стали покидать зал. Видя, что можно остаться без аудитории, Житников спросил у Хазарского, подготовлена ли резолюция, тезисы которой он передал ему.

– Да, разумеется, - Хазарский бросил взгляд на сотрудников Совдепа, секретаря собрания.
– Люддекен, зачитайте резолюцию, да поживее.

Лысый, в пенсне, секретарь поднялся на трибуну:

– Итак, товарищи и граждане, общее собрание граждан Красноводска под председательством Наркома Якова Ефимовича Житникова об организации комиссии по использованию богатств постановляет: «Ввиду массового прилива в Красноводск кочующего туземного населения, собрание находит необходимым объявить обязательную трудовую повинность для использования горных богатств, причем имеется в проекте ломка известняка, добыча разных солей и прочее...»

– Стоп!
– Житников хлопнул рукой по столу и встал.
– Что за чертовщину вы несете?! Кто вас уполномочил говорить с людьми таким бюрократическим языком?
– Житников оттеснил от трибуны сотрудника Совдепа.
– Граждане и дехкане, пришедшие из аулов, завтра утром всех приглашаем в Совет рабочих и дехканских депутатов, к товарищу Хазар-хану. Он зачислит каждого из вас на работу. Вы все будете обеспечены ежедневно фунтом хлеба и хорошо заваренным чаем... На этом считаем собрание законченным. Если есть вопросы - задавайте, ответим с удовольствием.

Хазарский вновь сделал перевод, и сразу задал вопрос кряжистый седобородый старик с суковатой палкой.

– Хазар-хан, раз ты молишься на Советскую власть, значит и мы все будем за нее молиться. Куда ты - туда и мы, ты наш Совет, ты наша совесть. Теперь скажи всем, даст ли нам Советская власть кибитки вместо тех, которые сжег генерал Мадритов? Когда ты приезжал в Чикишляр и Гасан-Кули, ты обещал нам помочь!

– Да, Хазар-хан, помоги нам!..

– Живем в норах, как звери!..

– В камышовых чатмах живем, Хазар-хан!