Русский романс
вернуться

Пушкин Александр Сергеевич
Шрифт:

Романс-баллада

АЛЕКСАНДР ДУРОП

496. Казак на родине [493]

(Романс)

«Кончен, кончен дальний путь! Вижу край родимый! Сладко будет отдохнуть Мне с подругой милой! Долго в грусти ждет она Казака младого. Вот забрезжила луна С неба голубого! И веселый Дон течет Тихою струею; В нетерпеньи конь мой ржет, Чуя под собою Пажити родных брегов, Где в счастливой доле Средь знакомых табунов Он гулял на воле. Верный конь, скачи скорей И как вихорь мчися; Лишь пред хатою моей Ты остановися!» — Так спешил казак домой, Понукал гнедого; Борзый конь летит стрелой До дому родного. Вот приближился донец К своему селенью: «Стой, товарищ, стой! — конец Нашему стремленью!» Видит он невесты дом, Входит к ней в светлицу, И объяту сладким сном Будит он девицу. «Встань, коханочка моя! Нежно улыбнися, Обними скорей меня И к груди прижмися! На полях страны чужой Я дышал тобою; Для тебя я в край родной Возвращен судьбою!» Что же милая его?.. Пробудилась, встала И, взглянувши на него, В страхе задрожала. «Наяву или во сне Зрю тебя, мой милый!.. Ах, недаром же во мне Сердце приуныло! Долго я тебя ждала И страдала в скуке; Сколько слез я пролила В горестной разлуке! И, отчаясь зреть тебя, Быть твоей женою, Отдалась другому я С клятвой роковою». — «Так, так бог с тобой!» — сказал Молодец удалый, И — к воротам, где стоял Конь его усталый. «Ну, сопутник верный мой! — Он сказал уныло, — Нет тебе травы родной, Нет мне в свете милой!» С словом сим он на гнедка, Шевельнул уздою, Тронул шпорой под бока: Быстрый конь стрелою Полетел в обратный путь От села родного. Но тоска терзала грудь Казака младого. Он в последний раз взглянул В сторону родиму И невольно воздохнул, Скрылся в даль незриму. Что и родина, коль нет Ни друзей, ни милой? — Ах! тогда нам целый свет Кажется могилой! <1818>

493

Поют с изменениями и сокращениями. Фольклоризированный вариант был популярен в годы Великой Отечественной войны. Имеются подражания (Ф. Кони — «Кончен, кончен прежний путь…»). Упоминает Н. Языков («Жар-птица»).

Сергей Аксаков

(1791–1859)

497. Уральский казак [494]

(Истинное происшествие)

Настала священная брань на врагов И в битву помчала Урала сынов. Один из казаков наездник лихой, Лишь год один живши с женой молодой, Любя ее страстно и страстно любим, Был должен расстаться с блаженством своим. Прощаясь с женою, сказал: «Будь верна!» «Верна до могилы!» — сказала она. Три года за родину бился с врагом, Разил супостатов копьем и мечом. Бесстрашный наездник всегда впереди. Свидетели раны — и все на груди. Окончились битвы; он едет домой, Всё страстный, всё верный жене молодой. Уже достигают Урала брегов И видят навстречу идущих отцов. Казак наш объемлет отца своего, Но в тайной печали он видит его, «Поведай, родимый, поведай ты мне Об матери милой, об милой жене!» Старик отвечает: «Здорова семья; Но, сын мой, случилась беда у тебя: Тебе изменила младая жена, — За то от печали иссохла она. Раскаянье видя, простили мы ей; Прости ее, сын мой: мы просим об ней!» Ни слова ответа! Идет он с отцом; И вот уже входит в родительский дом. Упала на грудь его матерь в слезах, Жена молодая лежала в ногах. Он мать обнимает; иконам святым, Как быть, помолился с поклоном земным. Вдруг сабля взвилася могучей рукой… Глава покатилась жены молодой! Безмолвно он голову тихо берет, Безмолвно к народу на площадь идет. Свое преступленье он всем объявил И требовал казни, и казнь получил. <1821>

494

Фольклоризированные варианты: «Ехали солдаты со службы домой…», «Один из казаков, наездник лихой…»

ВЛАДИМИР ПАНАЕВ

(1792–1859)

498. Расставанье [495]

«Не спеши, моя красавица, постой: Мне не долго побеседовать с тобой; Оберни ко мне прекрасное лицо, Есть еще к тебе заветное словцо: Скажи, любишь ли ты молодца, меня, И каков кажусь тебе удалый я?» Лицо девицы-красавицы горит, Потупивши ясны очи, говорит: «Не пристало мне ответ такой держать И пригожество мужское разбирать!» — «Не спросил бы я, да вот моя беда: Я сбираюсь в понизовы города; Волгой-матушкой в расшиве [496] погулять, На чужбине доли, счастья поискать». (Помутился вдруг девицы светлый взгляд; Побледнела, словно тонкий белый плат.) — «Уж зачем бы меня, девицу, пытать, Коли едешь, коли вздумал покидать? Видит бог, как я любила молодца! Может, больше — грех и молвить — чем отца! Всё на свете за него бы отдала! Да ему, уж видно, стала не мила!» — «Ты мила мне пуще прежнего теперь; Не словам — хотя божбе моей поверь. Для тебя же я сбираюсь в дальний путь, Чтоб трудами выйти в люди как-нибудь; Чтоб, вернувшись, быть на родине в чести; Чтоб смелее от венца тебя вести. Понизовые привольные края: Не последний за другими буду я». — «Волга-матушка бурлива, говорят; Под Самарою разбойники шалят; А в Саратове девицы хороши: Не забудь там красной девицы-души!» — «Не боюсь я Волги-матушки валов, Стеньки Разина снаряженных стругов; Не прельстит меня ничья теперь краса, Ни такие ж с поволокою глаза; Страшно только мне верняться невпопад: Тот ли будет на тебе тогда наряд? Встретишь молодца ты в ленте золотой Или выдешь на крылечко под фатой?» — «Коли шутишь — не до шуток мне — до слез? Коли вправду — кто ж так девицу обнес? С кем иным, как не с тобою, молодцом, Поменяюсь обручальным я кольцом? Для кого блюла девичью красоту, Для того и русу косу расплету; Гробовой скорей покроюсь пеленой, Чем, без милого, узорчатой фатой». <1827>

495

Музыка Донаурова.

496

Расшива — лодка.

ДМИТРИЙ ОЗНОБИШИН

(1804–1877)

499. Чудная бандура («Гуляет по Дону казак молодой…») [497]

Гуляет по Дону казак молодой; Льет слезы девица над быстрой рекой. «О чем ты льешь слезы из карих очей? О добром коне ли, о сбруе ль моей? О том ли грустишь ты, что, крепко любя, Я, милая сердцу, просватал тебя?» — «Не жаль мне ни сбруи, не жаль мне коня! С тобой обручили охотой меня!» — «Родной ли, отца ли, сестер тебе жаль? Иль милого брата? пугает ли даль?» «С отцом и родимой мне век не пробыть; С тобой и далече мне весело жить! Грущу я, что скоро мой локон златой Дон быстрый покроет холодной волной. Когда я ребенком беспечным была, Смеясь мою руку цыганка взяла. И, пристально глядя, тряся головой, Сказала: „Утонешь в день свадебный свой!“» — «Не верь ей, друг милый, я выстрою мост Чугунный и длинный хоть в тысячу верст; Поедешь к венцу ты — я конников дам: Вперед будет двадцать и сто по бокам». Вот двинулся поезд. Все конники в ряд. Чугунные плиты гудят и звенят; Но конь под невестой, споткнувшись, упал, И Дон ее принял в клубящийся вал… «Скорее бандуру звончатую мне! Размыкаю горе на быстрой волне!» Лад первый он тихо и робко берет… Хохочет русалка сквозь пенистых вод. Но в струны смелее ударил он раз… Вдруг брызнули слезы русалки из глаз, И молит: «Златым не касайся струнам, Невесту младую назад я отдам. Хотели казачку назвать мы сестрой, За карие очи, за локон златой». 1835

497

Записывалась как народная с 1850-х годов. Имеются современные записи.

АЛЕКСЕЙ ТИМОФЕЕВ

(1812–1883)

500. Свадьба [498]

Нас венчали не в церкви, Не в венцах, не с свечами; Нам не пели ни гимнов, Ни обрядов венчальных! Венчала нас полночь Средь мрачного бора; Свидетелем были Туманное небо Да тусклые звезды; Венчальные песни Пропел буйный ветер Да ворон зловещий; На страже стояли Утесы да бездны, Постель постилали Любовь да свобода!.. Мы не звали на праздник Ни друзей, ни знакомых; Посетили нас гости По своей доброй воле! Всю ночь бушевали Гроза и ненастье; Всю ночь пировали Земля с небесами. Гостей угощали Багровые тучи. Леса и дубравы Напились допьяна, Столетние дубы С похмелья свалились; Гроза веселилась До позднего утра. Разбудил нас не свекор, Не свекровь, не невестка, Не неволюшка злая, — Разбудило нас утро! Восток заалелся Стыдливым румянцем; Земля отдыхала От буйного пира; Веселое солнце Играло с росою; Поля разрядились В воскресное платье; Леса зашумели Заздравною речью; Природа в восторге, Вздохнув, улыбнулась… <1835>

498

Музыка Даргомыжского (1835), Бларамберга. Было популярно в среде демократически настроенного студенчества во второй половине XIX в. С музыкой Даргомыжского, один из любимых романсов В. И. Ленина.

501. Тоска [499]

«Оседлаю коня, коня быстрого; Полечу, понесусь легким соколом От тоски, от змеи, в поле чистое; Размечу по плечам кудри черные, Разожгу, распалю очи ясные — Ворочусь, пронесусь вихрем, вьюгою; Не узнает меня баба старая! Заломлю набекрень шапку бархатну; Загужу, забренчу в гусли звонкие; Побегу, полечу к красным девушкам — Прогуляю с утра до ночной звезды, Пропирую с зари до полуночи, Прибегу, прилечу с песней, с посвистом; Не узнает меня баба старая!» — «Полно, полно тебе похваляться, князь! Мудрена я, тоска, — не схоронишься: В темный лес оберну красных девушек, В гробовую доску —; гусли звонкие, Изорву, иссушу сердце буйное, Прежде смерти сгоню с света божьего; Изведу я тебя, баба старая!» Не постель постлана в светлом тереме — Черный гроб там стоит с добрым молодцем; В изголовье сидит красна девица, Горько плачет она, что ручей шумит, Горько плачет она, приговаривает: «Погубила тоска друга милого! Извела ты его, баба старая!» <1838>

499

Музыка Варламова. Упоминают А. Ф. Писемский («Комик») и Н. Н. Златовратский («Хлопцы»).

ФЕДОР КОНИ

(1809–1879)

502. Гондольер [500]

В. П. Боткину [501]

Voila bien la Venise du poete!

Sophie Gay [502] [503]
«Гондольер молодой! Взор мой полон огня, Я стройна, молода! Не свезешь ли меня? Я к Риальто [504] спешу до заката! Видишь пояс ты мой, с жемчугом, с бирюзой, А в средине его изумруд дорогой?.. Вот тебе за провоз моя плата», — «Нет, не нужен он мне, твой жемчужный убор: Ярче камней и звезд твой блистательный взор, Но к Риальто с тобой не плыву я: Гондольер молодой от синьор молодых Не берет за провоз поясов дорогих, — Жаждет он одного поцелуя!» — «Ах, пора! На волнах луч последний угас, А мне сроку дано на один только час, — Гондольер, подавай мне гондолу! Помолюсь за тебя я ночным небесам, Целовать я тебе руку белую дам, А вдобавок спою баркаролу!» «Знаю я: голос твой звучной флейты звучней, Знаю я, что рука морской пены белей, Но к Риальто с тобой не плыву я! Сам могу я запеть, — мне не нужно октав, Мне не нужно руки — хладных сердцу отрав, Одного жажду я поцелуя!» — «Вот мой яшмовый крест — в Палестине найден, И святейшим отцом в Риме он освящен А при нем и янтарные четки!» — «Крестик ты сбереги, — я и сам в Риме был, К папе я подходил, и крестом осенил Он меня, мои весла и лодки!» И я видел потом, как, любуясь луной, Плыл с сеньорой вдвоем гондольер молодой, А над ними ветрило играло. Он был весел и пел, и ей в очи смотрел, И на щечке у ней поцелуй пламенел, И Риальто вдали чуть мелькало. <1835>, <1841>

500

Музыка К. Арнольда (1841), Варламова.

501

Боткин В. П. — литератор.

502

Вот она, Венеция поэта! Софи Ге (фр.). — Сост.

503

Софи Ге — французская поэтесса.

504

Риальто — здесь: селение неподалеку от Венеции.

ВАСИЛИЙ КУРОЧКИН

(1831–1875)

503. Старый капрал [505]

В ногу, ребята, идите, Полно, не вешать ружья! Трубка со мной… проводит В отпуск бессрочный меня. Я был отцом вам, ребята… Вся в сединах голова… Вот она — служба солдата!.. В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два! Да, я прибил офицера. Молод еще оскорблять Старых солдат. Для примера Должно меня расстрелять. Выпил я… Кровь заиграла… Дерзкие слышу слова — Тень императора встала… В ногу ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два! Честною кровью солдата Орден не выслужить вам. Я поплатился когда-то, Задали мы королям. Эх! наша слава пропала… Подвигов наших молва Сказкой казарменной стала… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два! Ты, землячок, поскорее К нашим стадам воротись; Нивы у нас зеленее, Легче дышать… поклонись Храмам селенья родного… Боже! Старуха жива!.. Не говори ей ни слова… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два! Кто там так громко рыдает? А! я ее узнаю… Русский поход вспоминает… Да, отогрел всю семью… Снежной, тяжелой дорогой Нес ее сына… Вдова Вымолит мир мне у бога… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два! Трубка, никак, догорела? Нет, затянусь еще раз. Близко, ребята. За дело! Прочь! не завязывать глаз. Целься вернее! Не гнуться! Слушать команды слова! Дай бог домой вам вернуться. В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся!.. Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два! <1856>

505

Свободный перевод одноименного стихотворения Беранже. Музыка Даргомыжского (1859). Мелодия использована для стихотворения М. Михайлова «Смело, друзья, не теряйте…».