Однако научить подобные устройства ходить до сих пор не удавалось.

При виде существа, которое в принципе не могло ходить и тем не менее приближалось к нему широкими шагами, Микки почувствовал, как по спине его под тканью костюма "версаче" стоимостью три тысячи долларов пробежал холодок.

– Эй, кто-нибудь! Выключите эту штуку!
– скомандовал он.

– Не получится, - любезным тоном отозвался Боб Бисли.

– Тогда пристрелите!

– Что вы, - откликнулся Боб, - это же мой родной дядя!

И прежде чем Микки успел опомниться, "марионетка", до дрожи напоминающая ему Дядю Сэма, схватила его мягкую мясистую ладонь и стиснула с силой гидравлического пресса.

Сквозь звук собственного вопля Микки услышал ворчливый голос Сэма Бисли:

– Надеюсь, ты рад, что я вернулся в строй, мой мальчик?

– Да-аа!
– взвыл Микки Уэйзингер, и в тот же миг у него перед глазами поплыли красные круги, после чего помещение погрузилось в кромешную тьму.

* * *

Микки очнулся лежащим на спине и с ужасом уставился в страшные глаза Дяди Сэма.

– Ну, умник, говорят, ты заправлял делами в мое отсутствие?

– Это правда.

– Когда ко мне приходил человек, чтобы устроиться на работу, я прямо и откровенно заявлял ему следующее: "Твоя задача - способствовать процветанию доброго имени Сэма Бисли, и если ты умеришь свой гонор и будешь вкалывать на совесть, мы поладим. А нет, так сразу же выметайся из моего кабинета ко всем чертям!"

– Я говорил своим работникам то же самое, только мягче.

– Ты распоряжался компанией словно личной собственностью!
– загремел Дядя Сэм.

– Но...

– Но это не твоя, а моя собственность! Кто дал тебе право разорять мою компанию?

– Она успешно расширяется.

– Ты построил тематический парк в стране с холодным климатом и начертал на воротах мое имя. Мы потеряли там кучу долларов!

– В последнее время дела "Евро-Бисли" пошли на лад, - заметил Микки.

– Да. Но ты здесь ни при чем. Слава Богу, мне удалось улизнуть из этого сумасшедшего дома.

– Какого сумасшедшего дома?

– Не важно, я вернулся. И поскольку в то время, пока ты торчал на капитанском мостике моего корабля, я прохлаждался в бездействии, уж позволь мне хорошенько накрутить тебе уши!

Микки на секунду задумался, что бы могло означать слово "прохлаждался", и в то же мгновение лицо Сэма приблизилось к нему вплотную и стало красным от ярости.

– Отныне ты будешь работать на меня, придурок, и посвятишь себя укреплению доброго имени Сэма Бисли. Не хочешь - проваливай сейчас же!

– Я... Нельзя ли мне обдумать ваше предложение?

– Обдумывай. Но учти, это тебе не старые добрые времена. Теперь ты знаешь, что я жив. Не вздумай проболтаться! Правительство пытается покончить со мной, так что уйти от Сэма Бисли можно лишь в сосновом ящике.

– Бросьте, тут вам не мафия!

– Еще бы! Мафия построена на принципе личной преданности, а в моей компании не место дешевым сантиментам. Я тебе плачу, и потому ты принадлежишь мне с потрохами. Все очень просто.

– Боб рассказывал вам о парке в Виргинии?

– На кой черт ему рассказывать? Это была моя идея.

– А я думал, эта мысль принадлежит Бобу.

– Нет, мне. Боб служил проводником моих идей и уже несколько месяцев кряду скармливал тебе мои задумки.

– Сколько времени прошло с тех пор, как вы вернулись, Дядя Сэм?

– Помнишь историю с "Сэм Бисли Уорлд", которая случилась во Флориде пару лет назад?

– Помню.

– Вот тогда я и вернулся. Потом возникли некоторые затруднения, и я какое-то время вынужден был держаться в тени.

– Вы держитесь в тени начиная с шестидесятых, - заметил Микки.

– Держаться в тени можно по-разному. Впрочем, не важно. Я вернулся и снова стою у руля. А ты, похоже, начинаешь зарываться. Сначала "Евро-Бисли", а теперь еще и американский парк...

– Мы заручились поддержкой законодательного собрания Виргинии, а их губернатор фактически у нас в кармане.

– По твоей вине нас выперли из Манассаса. Но отныне и впредь мы станем драться не на жизнь, а на смерть. Либо на земле Америки к следующему году появится "Бисли-парк", либо в земле окажешься ты.

Микки Уэйзингер вздрогнул.

– Отправляйся в Виргинию, - велел Сэм.

– Готов выполнить любой ваш приказ, - отозвался Микки.

Стальная рука грубовато-любовно хлопнула его по макушке, и Микки клацнул зубами.