– От нее пахнет француженкой.

– И как же пахнут французские женщины?
– осведомился Римо.

– От них несет сыром.

Римо принюхался.

– Скорее - вином.

– Некоторые француженки пахнут смесью сыра с вином, - согласился кореец.

– Что ж, возможно, но не забывай - эту кутерьму затеяла компания Бисли. Франция не имеет к ней никакого отношения.

– Не веришь - убедись сам. Подойди к этой злосчастной француженке и поговори с ней. Например, попроси разрешения позвонить по телефону.

– Хороший повод, - отозвался Римо и шагнул к фургону.

Женщина в берете не заметила приближения Римо, но его не уловил бы ни тигр, ни ястреб, ни любое другое дикое животное, каким бы сверхъестественным чутьем оно ни обладало.

Кости, мускулы и сухожилия Римо двигались легко и свободно, в гармоничном единстве. Его запах окутывал тело наподобие ауры - и никакого шлейфа из предательских молекул сзади. Ноги его не оставляли следа на земле, а травинки, по которым он прошел, не мялись и не ломались, тут же выпрямляясь, словно пружины.

Римо подкрался к женщине и успел внимательно ее рассмотреть, прежде чем она заметила его присутствие.

Перед ним стояла блондинка с короткой прической, изящными руками и ногами и ничем не примечательной грудью. Римо предпочитал женщин другого типа, поэтому он прекратил выделение сексуально-притягательных феромонов и чуть ссутулился, надеясь, что женщина не обратит на него особого внимания. Обычное дело - мастера Синанджу в совершенстве владели своими телами, и это обстоятельство не ускользало от взгляда представительниц противоположного пола.

– У вас есть телефон?
– негромко промолвил Римо.

Женщина резко обернулась. Ее зеленые глаза пылали удивлением и гневом.

– Зачем вы меня пугаль, американьский олух?

Римо нахмурился.

– Успокойтесь. У меня сломалась машина, и мне нужно позвонить в "ААА".

– Я не зналь никакой ААА!

– Это не важно. Я самый обычный автомобилист, у меня случилась авария.

– А я журналист у меня работа. Моя линия должна быть свободна, если позвонит мой продюсьер.

– Вы из Франции?

– А вам чьто за дело?

– Просто удивился, что такое событие привлекло внимание французской прессы.

– Это самый крупный международный событие. И если вы, болваны, лишенные корней, хотель разрывать свою нацию на части, льюди Франции не могут оставаться безучастный. В конце концов вы наш союзник. В некотором смысле.

– Спасибо за вотум доверия. И когда в Париж опять вступят вражеские войска, напомните мне, чтобы я передал ваши слова своему конгрессмену.

– Если вы ждете благодарность за тот несчастье, который случился в невозможно далекий прошлом, вы очень ошибаетесь. А теперь я просиль прощение, мне нужно начинать репортаж.

– Ради Бога, - сказал Римо и вернулся к Чиуну.
– Ты был прав, - сообщил он.
– Это француженка. И к тому же типичная амазонка.

– Они были такими уже тогда, когда римляне обнаружили французов в пещерах по берегам Сены и назвали галлами.

– В жилах этой женщины течет самая настоящая галльская кровь, пробурчал Римо.

– Я удивлен тем, что ты не пустил в ход свое телесное очарование, дабы наставить ее на путь добродетели.

– Она не в моем вкусе.

– Господи, как же ты повзрослел!
– Чиун хихикнул.
– Я еще помню те времена, когда ты готов был волочиться за любой белокожей коровой.

– Ладно, хватит. Пора звонить Смиту.

– Давай, - отозвался Чиун.

У фургона, напоминавшего микроволновую печь, расхаживал мужчина, в котором Римо признал журналиста одной из центральных телесетей. Прижимая к уху сотовый телефон, он кричал что было мочи:

– Что происходит? Где наши вертолеты? Что творится на поле битвы?

– Все кончено, - произнес Римо.

Мужчина остановился и спросил:

– Что?

– Все кончено.

– Кончено?

Римо кивнул:

– Да.

– Кто победил?

– Америка.

– Какая же это победа?

– Если вы американец, для вас это - победа.

– Я из Вашингтона.

– Так и быть. Мы, истинные американцы, примем вас в свои ряды, если хорошенько попросите. А пока одолжите мне телефон.