По вкусу, конечно, не молоко и не сок, но тоже вполне себе.

А до сукина сына штрихованного Глеб еще доберется... и никаких тебе честных поединков. Пуля голову и с концами. Девчонку вот жалко, расстроится, небось.

Перетерпит. Потом сама поймет, что только так с ними и можно.

Из палаты Глеб выходил на цыпочках, и дверь придержал, чтобы не хлопнула. В коридоре он остановился и попытался сориентироваться. Больничка типовая.

Направо пойдешь... налево пойдешь... куда-нибудь да выйдешь. Глеб повел шеей, растягивая деревянные мышцы. Хорошенько его ширанули-то.

Шел он, опираясь рукой на стену. Двери, попадавшиеся на пути, Глеб открывал, заглядывал и закрывал. Клоны комнат. Занавески из белой марли. Каталки, аккуратно застеленные простынями. Утки на подоконниках. Шкафы. Тумбочки. И никого живого.

А ведь раненых должно быть много!

Так куда, черт побери, они подевались? И врач? И медсестры? Да и вообще люди? И Глеб, плюнув на осторожность, крикнул:

– Эй! Есть тут кто?

Кто, кто... Хрен в пальто. Тишина заставила продолжить путь. Коридор закончился широкой дверью, ручки с которой были сняты. Но от толчка створки раскрылись, пропуская Глеба во второе крыло.

– Эй...

Договорить он не успел. Из тени вынырнула огромных размеров бабища в зеленом халате. Смерив Глеба внимательным взглядом, она указала на дверь. И Глеб подчинился.

Странные они здесь. Или в Альфу отбирали исключительно шизиков?

До двери он дошел, открыл пинком и остановился на пороге. Градус безумия стремительно нарастал. Комната была похожа на предыдущие за одним исключением: на полу ее возвышалась гора трупов. Из-под грязной медвежьей туши вытекала лужа крови, в которой тонули мелкие тела ласок. Из разодранного рысиного брюха выкатывались клубки кишок, содержимое которых слоем слизи покрывало белые вороньи перья. Слабо трепыхался нетопырь с раздробленным крылом, полз по розовой женской ноге, торчавшей из кучи.

На каталке возлежали конечности медведки, перекрученные проволокой, а под каталкой - девчонка. Девчонка была голой и, судя по дыре в боку, мертвой.

Глеб попятился и остановился, натолкнувшись на великаншу.

– Там люди. Слышите?

Великанша взирала на Глеба с полнейшим равнодушием.

– Там люди вместе с этими тварями! Нельзя же так! Неправильно так!

Великанша отвернулась.

– Она не ответит вам, - сказал Игорь, выходя из соседней комнаты.
– Эти клоны ограничены в возможности разговаривать. Вы уж извините, что так получилось.

На Игоре был такой же зеленый халат, как на женщине. На ткани проступали бурые пятна. И алым самоцветом поблескивала булавка на галстуке.

– Как вы здесь оказались?
– поинтересовался Игорь, подходя ближе.
– Вас специально поместили в другое крыло, чтобы избавить от стресса. Вы беспокоитесь за людей? Это не люди. Клоны.

– Андроиды?

– Клоны. Чистые копии.

Глеб позволил взять себя под руку. Бабища вернулась в тень, а в коридоре появилась еще парочка с носилками. На носилках возвышалась голова медведки.

– Единственное вмешательство - это некоторое ограничение способности мыслить. Вы, наверное, заметили, что они не особо умны. Зато исполнительны. И скорость реакции хороша. Это важно.

– Клоны?
– переспросил Глеб. И Игорь, увлекая его за дверь, повторил ласковым тоном врача-психиатра:

– Конечно, клоны. С людьми так обращаться нельзя. Людей нужно беречь.

Значит, клоны. Разгадка проста, но ощущение мерзковатое. И вертятся в голове вопросы, только не оформятся никак. Игорь же продолжает уговаривать.

– А вам следует отдохнуть.