– Вероятно, легкая травма головы, - продолжало перечислять пятно.
– Возможны трещины в ребрах. Наше диагностическое оборудование выведено из строя.

И говорила она об этом радостно.

– Я сделала перевязку. И капельницу с глюкозой поставила, - закончила отчет девушка.

– Капельница - это хорошо. Особенно, если с глюкозой.

Резкость зрения восстанавливалась, шум в голове утихал, и в конце концов Глебу удалось разглядеть Киру.

Она стояла у изголовья кушетки, скрестив руки на груди. Грудь была приличной, размера этак четвертого. И желтый свитерок плотно облегал ее. Из-под зеленого халатика торчал кружевной край юбки. На ручке виднелся широкий браслет мужских часов.

На ногах Киры были домашние тапочки с розовыми помпонами.

– Я рада, что вы чувствуете себя лучше!
– произнесла Кира, старательно улыбаясь.

– А уж я-то как рад. Ты себе и представить не можешь.

Глеб ощупал ребра. Болеть-то они болели, но как-то приглушенно, точно через слой ваты. Небось, было в капельничке что-то, кроме глюкозы.

Кира ждала. Чего?

Волосы у нее светлые, волнистые. Лицо круглое, с пухлыми щечками и вздернутым носиком. Верхняя губа наплывает на нижнюю, а на мягком подбородке уже наметилась складочка.

Но пока девочка была хороша.

Куколка, а не девочка.

– Кира...

Встрепенулась и вытянулась.

– ...тебе, наверное, есть чем заняться...

Убитые. Раненые. Просто растерянные и не понимающие, что происходит. Все люди и всё сделанное было сделано для них. Только они вряд ли бы согласились с утверждением.

Но войны без потерь не бывает. И дверь, открытая Самантой Морган, лишь подтверждение тому. Она убила миллионы, а Глеб косвенно виновен в смерти девятнадцати человек. Так почему эти девятнадцать вдруг выползли из закоулков памяти в самый неподходящий момент?

Смотрят на Глеба наивными глазами Киры.

Глеб протянул руку - мышцы тугие, точно деревянные - и Кира доверчиво вложила ладошку в его ладонь. Пальцы у нее теплые, колечками унизанные. А часы чересчур велики, свисают. Может, отцовские? Или жениха? Мало ли кто у девочки потерялся. Не следует на нее злиться. Следует радоваться, что она есть, теплая и живая.

– Тебе пора идти.

Кира смотрела, не моргая.

– Ты просто чудо, Кира. А еще ты - медсестра, - медленно произнес Глеб. Кира кивнула.

– Там раненые. Ра-не-ны-е!

Она опять кивнула.

– Им помощь нужна. Твоя помощь.

Кира и вправду кукла, если не понимает. Люди же там. Любые руки нужны. Глеб знает.

– Солнышко мое. Иди к раненым. Понимаешь?
– Глеб даже рукой помахал перед Кириными очами.

– А ты?

– А я тут посижу. Или полежу. Куда я денусь? И если увидишь Игоря, будь столь любезна, передай, что мне надо с ним встретиться. А лучше сразу с вашим... с главным вашим. С комендантом.

– С Команданте?
– Кира просветлела лицом и радостно сказала: - С Команданте нельзя встретиться.

– Неужели. И почему?

– Потому что нельзя.

Дурдом какой-то.

– А ты все равно передай, хорошо?

Восстановление контроля над носителем требовало времени. Восстановление самого носителя требовало энергии. И гайто старался.

Таяли внутренние запасы гликогена.