– Я взяла.

Как будто Глеб не видит, что взяла.

– Интересно стало. Не дуйся. А чай ставь. И садись. Пить будем. Разговаривать будем. И думать.

– О чем?

У Глеба получилось поставить поднос, не расплескав чай. Сам он не сел - упал, кое-как подобрав ноги. Неудобно. И чем ее стол не устроил? Он ведь даже почти чистый.

Ева уронила саблю:

– Подделка.

– Я знаю.

– Какой в этом смысл? В том, чтобы иметь дело с ненастоящими вещами?

Она взяла чашку обеими руками.

– Горячая! Осторожно!

Она подняла, подула и отхлебнула кипятку. Ненормальная! Все они, бессмертные, ненормальные. Или понтуются.

– Или с чужими идеями? Они ведь тоже подделки зачастую. Не понимаешь? Вы думаете, что вы такие умные и вычислить вас невозможно?

– Ты о чем?

Ева переставила чашку на ладонь левой руки, палец правой выводил на лезвии сабли узоры.

– О взрыве. И ты меня прекрасно понимаешь.

– Я не...

– Сегодня одна бомба. Завтра вторая. Послезавтра третья. Чего вы добиваетесь? Или правильнее сказать будет: чего ты добиваешься? Пей чаёк.

И Глеб послушно выпил, всю чашку одним глотком.

– Горячо, правда? А будет еще горячее, если вы не прекратите. СБ идет вам навстречу, но лишь потому, что в данном конкретном случае это возможно. При повторении инцидента, разговор будет другим.

Глеб дышал, пытаясь остудить обожженный рот. А девочка с голубыми волосами гладила клинок, как кошку.

– О... об андроидах волнуешься?
– голос вышел сиплым.

– О людях. О мире. Все мы хотим мира, правда?

– Его нету! Есть война! Есть противостояние, которого...

– Которое придумали для таких дурачков как ты, - Ева взяла сушку и, разломав в ладони, отправила кусок в рот.
– Твою сестрицу убил не дроид, а ее собственный эксперимент. И еще самоуверенность. Она так спешила быть умнее всех, что просто голову потеряла от осознания собственной гениальности. К слову, она тебе ничего не присылала?

– Нет.

Глеб заставлял себя ненавидеть девушку, сидящую напротив. Это павлинье перышко, оглаживающее плечо. Эту шляпку с куцей вуалью. Этот комбинезон, шлейки которого норовили сползти, и Ева регулярно их поправляла. И особенно родинку, которая была как метка.

– А если подумать? Если хорошо-хорошо подумать?

– Нет! Ничего она мне не присылала! И вообще... вообще убирайся отсюда! Слышишь?

– Она не могла не подстраховаться. А больше ей слать некому. Так что давай меняться, - предложила Ева, возвращая чашку на поднос.
– Ты мне отдашь то, что получил от своей занудной сестрички, а я тебе разрешу и дальше играть во спасителя человечества. И даже помогу. Сделаю так, что дроиды из анклава исчезнут. Ну как, идет?

– Да пойми же ты...

– Тише, - Ева приложила к губам палец.
– Не надо нервничать. Я не сержусь на тебя. Я люблю упрямых. Я сама такая. Просто поделись.

– Нету ничего.

– Есть. Ты просто плохо искал. А сегодня поищешь хорошо. Для меня поищешь.

Глаза у Евы лазоревые, яркие. И Глеб, заглянув в них, поплыл. Он кивнул, понимая, что дом перевернет. Не ради себя - ради Евы.

Ей ведь нужно.