– Ваша дальнейшая судьба будет всецело зависеть от желания сотрудничать, - холодно говорит он.
– Я стану обещать вам бессмертие. Это исключено. Но я могу вернуть вам жизнь. По-моему, этого уже достаточно. Вы согласны?

– Да.

– В таком случае, я вернусь, когда вы сможете говорить. Надеюсь, долго ждать не придется. А это вам. Подарок. На память, так сказать.

– Динь-динь, - начинает игру шкатулка.
– Динь-динь-динь... На золотом крыльце...

Вакуумный манжет обрывает крик, выдавливая воздух на выдохе.

Терпи, Ева.

Ева преградила путь парочке блондинистых девиц в форменных халатах. Девицы на мгновенье задумались, а после просто обошли Еву. Человек, лежавший на носилках, был мертв. Следующая пара спасателей в точности повторила путь первой.

– Да постойте же вы! Я помочь хочу!

Плевать им на желания Евы. Она - чужая, пусть речь не о празднике жизни, а о похоронах.

Еще одна попытка прорваться в здание закончилась неудачей. Великанша, оттолкнув Еву, произнесла:

– Нет.

В одном этом коротеньком слове было больше угрозы, чем в развернутом предупреждении. И Ева отступила. Правда, отступления ее хватило лишь на то, чтобы выбраться из потока носилок. Она обошла здание по периметру, свернула во двор и с удовлетворением отметила: калитка не заперта.

Начищенные до блеска петли скрипели, но на звук этот никто не обратил внимания.

Просто замечательно.

И дождь был Еве на руку. Небо, затянутое тучами, было темно, сумерки наступали стремительно, а серая муть воды искажала пространство. Ева пригнулась. За окнами ей мерещились чьи-то внимательные глаза. И норовя уйти от взгляда, Ева на корточках поползла к стене. Добравшись, она вытянулась, прилипнув спиной к мокрому бетону. Так и стояла, пытаясь высчитать окно, ведущее в подсобку.

С козырька капала вода. Капли разбивались о Евины ботинки и пополняли зарождающуюся лужу. Надо было чего-то решать.

Хуже все равно не будет? Пожалуй. Добравшись до выбранного окна, Ева потянула створки на себя. Она не особо надеялась на удачу, но окно неожиданно поддалось. Опершись на подоконник, Ева подпрыгнула, легла животом и кое-как перевалилась на ту сторону. Что-то со звоном полетело на пол. На подоконнике остались разводы грязи, чистый пол украсили лужицы.

А в кране воды не было. Ева, кое-как отжав с волос воду, осмотрелась.

Комната два на два. Вдоль стены вытянулись ряды немаркированных ящиков. На второй проросли ряды металлических рожек. С них свисали: костюм химической зашиты, норковая шуба с золочеными пуговицами и зеленый больничный халат размера пятидесятого.

Во встроенном шкафу, найти который удалось не сразу, Ева обнаружила еще десяток халатов, запакованных в хрустящий пластик и отмеченный печатью "Стерильно". На нижней полке лежали и комбинезоны, а на верхней стояли белые больничные тапочки на каучуковой подошве.

А вот белья не было.

И леший с ним.

Переодевалась Ева быстро, отгородившись от двери дверцей шкафа. Собственный комбинезон свернула валиком и сунула между ящиками. Новый надевала с полузабытым восторгом.

Жесткая ткань еще сохранила волшебный аромат лавандового ополаскивателя.

А раньше Еве жасмин нравился.

Тапочки пришлись впору, и зеленый халат довершил образ. Вот только пистолет крепенько из него выбивался. Ева колебалась недолго - один черт, стрелок из нее никудышный - и сунула ствол под стопку одежды.

– А теперь спокойствие, - сказала Ева, ловя свое отражение в зеркале.
– И только спокойствие. В конце концов, я же просто хочу помочь.

Сердце в груди ухало.

– Кому ты врешь, - ответило отражение Евиным голосом.
– Кого ты хочешь обмануть этим маскарадом? Они узнают тебя.