– И выставят. Это не страшно.

Очень страшно, почти также страшно, как умирать.

Он появился, когда Ева научилась видеть. Правда, все было размытым, как будто смотрела она через толстое стекло. Пузыри внутри стекла накапливали цвет, и красные, желтые, синие пятна лежали поверх черно-белой картинки.

Белое лицо, черная рубашка, белый халат и серые руки с планшетом. Адам быстро перелистывает страницы, Ева ждет. Дышит. Ей надоело дышать через машину, но по нахмуренному лицу Адама понятно: прогноз не самый благоприятный.

– Вы все-таки умрете, - подводит он итог, возвращая планшет на стойку.
– К сожалению.

Если он о чем-то и жалеет, так о том, что Еву нельзя будет использовать после смерти. Адам практичен. Не следовало его обманывать.

– П-простите, - шепчет Ева.

– Мое прощение никак не повлияет на ваше состояние. Итак, что вы передали моей сестре?

Мимолетное искушение соврать. Он ведь не сумеет сдержать данное слово, так чего ради? Ответ приходит незамедлительно: ради себя.

– Говорить тяжело.

Адам понимает правильно. Его руки зависают над планшетом, пальцы едва-едва дотрагиваются до поверхности, но машина реагирует, изменяя состав смеси. Постепенно уходит тяжесть в груди, и мигрень отступает, и только лицевые мышцы становятся неподатливыми, как толстая резина. Ева начинает говорить. Звуки получаются растянутыми, воющими.

Это не Евин голос. Но какая теперь разница?

– Наташа работала над стимуляцией зоны Фригля-Барра в коре больших полушарий. Телепатия. Индуцированные способности.

– Я в курсе.

Конечно. Это ведь его лаборатория. Но у Евы не получится, если рассказывать не по порядку. Из-за лекарств в голове все мешанное-перемешанное.

– Подчинение. Создание сети организмов. Нейроны связываются в цепи. И люди могут связываться в цепи. Общество, как единый организм.

И бессмертные - мозг его, который говорит организму, что делать и о чем думать. Сказочная задумка, только финал у этой сказки был скрыт горизонтом невозможного.

– У нас получалось держать одного. Двоих. На третьем сбоило. Рвались связи.

Это как жонглировать разноцветными шарами. Ева помнит. Ева ходила в цирк с родителями и хлопала клоуну в ярко-рыжем парике. Клоун жаловался на жизнь и подбрасывал в воздухе с десяток шаров. А потом ронял все, и из глаз его лились фонтаны слез.

Наталья не плакала, когда роняла шары чужих мозгов. Она злилась-злилась, а потом создала свою теорию.

– Пирамиды, - подсказал Адам, набирая на планшете новую команду.
– Дальше.

– Не только. Стресс. Клиническая смерть. Отключение и момент, когда возможно установление особо прочных связей. Одновременное отключение нескольких особей. Одна будет доминировать. Ее восприятие станет определяющим. Управлять тем, кто управляет другими. Количество рангов не имеет значения. Приказ - волна. Эхо пройдет все уровни.

Тело становится легким-легким. Не надо, Адам, Ева еще не все рассказала.

– Я присматривала за ней. Просто, чтобы подстраховать. Наташа мне не доверяла. Никому не доверяла. И тебе тоже.

А тебя, наверное, это удивляет. Механический мальчик, который привык считать людей.

На золотом крыльце...

Нет. Не туда повернули мысли. Мысли-мыслишки-серые мышки, выползайте из норы, оставьте Евины извилины в покое. Вы и так натворили дел.

– Сначала она использовала блокиратор гидроксифенилглицина. Состояние комы наступало быстро. Потом ей пришло в голову использовать мои старые наработки рассеянному склерозу. Она их украла! Репарцин. Она, а не я... направленная стимуляция деления нейронов. Программирование связей. Восстановление. Вирусная метка. Прионы. Обратная трансляция. От белка к ДНК. Болезнь Крейтцфельда-Якоба на службе общества. GT-химера.

Слушай, Адам. Ты же хочешь знать, чего лишился. Тебе обидно. И Еве обидно умирать.